Читаем Код Маннергейма полностью

Эту записку вместе с прочим тебе передаст мои старый друг и адвокат Моисей Фидель. Что бы ни случилось, ты можешь полностью ему доверять.

В марте 1944 года я, будучи личным пилотом, принимал участие в небольшой экспедиции Маннергейма на Выборгский залив. Там, на одном из островов, неподалеку от Уураса, который теперь называется Высоцком, маршал и его старый денщик Григорий Малоземов спрятали в тайнике некие ценности. В тот день на льду залива с нами были также начальник охраны Маннергейма Гядиминас Миндаугас и снайпер — саам Инари Висатупа. Спустя семь лет, незадолго до своей кончины, маршал написал нам письма, в которых просил отыскать тайник и указал точное положение шифром, упомянув, что разгадать его код мы сможем лишь втроем. С письмом мне доставили дневник азиатского путешествия Маннергейма, предпринятого в начале двадцатого века.

Я пытался выполнить поручение глубоко чтимого мной командира и нашел двух других адресатов. Но Миндаугас не пожелал со мной встретиться, а Инари Висатупа погиб на охоте, и адресованное ему письмо маршала лишь волей случая попало ко мне. Была и еще одна помеха поискам тайника — тот район залива в составе Выборгской ляни в качестве военной контрибуции был передан Советскому Союзу.

Несколько дней назад меня разыскали люди, знающие о завещании маршала, и потребовали отдать им письма. Я не принял всерьез их угрозы. Уверен, что они выполняют чей-то заказ, и попытаюсь выяснить — кто их работодатель.

Моя дорогая Анна, поручение Маннергейма до сих пор не дает мне покоя, и если мне не суждено самому его исполнить, то я хотел бы, чтобы это сделала ты.

— Что там еще в коробке? — спросил Фидель.

— Два письма маршала Маннергейма — деду и Инари Висатупа. Больше ничего.

Анна, как прилежная ученица, закончив перечисление, взглянула на Фиделя. Адвокат задумчиво кивнул и, сосредоточенно глядя на дорогу, сказал:

— Значит, так, девочка. Первое — случилось что-то серьезное. Второе — эти письма наверняка имеют отношение к происходящему. Третье — будем ли мы информировать о них полицию? Думать нужно быстро, у нас мало времени.

Больше всего Анне хотелось закрыть глаза, сжаться в комочек, ни о чем не думать и только молить неизвестного всемогущего Бога о том, чтобы с дедом ничего не случилось. Но нужно принимать решение.

— Дед не хочет, чтобы эти письма попали к чужим людям. Поэтому мы не скажем полиции о бумагах.

— Как юрист, я не могу одобрить сокрытие важных улик, но как старый друг Хейно — считаю, что ты права. Теперь важно не попасться. Спрячь пока все на себе, а что положить в ящик, я, кажется, знаю.

Анна торопливо засовывала под пояс джинсов конверты, а джип вслед за полицейским СААБом уже свернул на подъездную дорогу, ведущую к усадьбе.

Увидев взорванный БМВ, несколько белых с синей полосой полицейских машин и фургон «скорой помощи», они поняли, что опоздали.

Анна попыталась выйти из автомобиля, но ее удержал Фидель.

— Оставайся в машине, — жестко приказал он. — Я сейчас вернусь.

Адвокат направился к дому и остановился у въезда, затянутого полосатой лентой. Ему пришлось объясняться с тучным полицейским в форме, который пропустил Фиделя только после долгих переговоров по рации.