Читаем Код Маннергейма полностью

Интерьер конторы выдержан в едином солидном, «адвокатском» стиле, как его для себя определила Анна. Полированное дерево, кожа, ковры и бронза — казалось, все здесь источает запах денег. Навстречу девушке из кабинета вышел невысокий, совершенно лысый пожилой человек в темно-синем, с тончайшей голубой полоской, костюме, нежно-голубой рубашке и строгом галстуке в тон. Мужчина внимательно рассмотрел Анну сквозь очки в золотой оправе, тепло улыбнулся и протянул ей руку, испещренную пигментными пятнами.

— Как я рад за моего друга Хейно! Отыскать внучку, которая оказалась к тому же красивой и умной девочкой, — это большая удача.

В кабинете он усадил Анну в глубокое кожаное кресло и поинтересовался, не хочет ли она чего-нибудь выпить. В горле пересохло, и пить действительно очень хотелось, но тревога и беспокойство столь сильны, что Анна отрицательно помотала головой. Правильно оценив ее молчание, Фидель предложил:

— Ты, девочка, можешь называть меня Моисеем Яковлевичем или, и мне это было бы приятнее, дядей Мойшей. С твоим дедом и бабушкой, пусть земля ей будет пухом, я знаком… дай бог памяти… с тысяча девятьсот тридцать четвертого года. Мы жили по соседству в Выборге и выросли вместе.

Анна не могла решиться рассказать этому чужому и важному господину о терзающей ее необъяснимой тревоге, но, взглянув на него, вдруг заметила, какие живые, полные участия глаза скрываются за холодным блеском оправленных в золото стекол. Охватившая ее в чопорной адвокатской конторе скованность исчезла и, отдав Фиделю сверток, девушка, запинаясь от волнения, сообщила об утреннем визите отвратительного «бандюка» на БМВ и странном поведении деда. Адвокат молча извлек из свертка компьютерный винчестер и записку и внимательно прочел адресованное ему послание. Затем он прошел к столу и, пощелкав кнопками телефонного аппарата, набрал номер. Кабинет заполнили протяжные гудки — на его вызов не ответили. Фидель достал из скрытого стенными дубовыми панелями сейфа шкатулку из карельской березы и вернулся к Анне.

— К сожалению, телефон Хейно не отвечает. Твой дед был у меня сегодня утром и оставил это для тебя, — Он отдал ей шкатулку.

Анна, не в силах сидеть, порывисто поднялась из уютного кресла:

— Я очень беспокоюсь за него. Я, конечно, его мало знаю, но сегодня он был не такой, как обычно. И… я боюсь.

Фидель, успокаивая ее, мягко заметил:

— Не стоит так волноваться. Мы сейчас поедем к твоему деду и не отстанем от него до тех пор, пока он все не расскажет. Я только сделаю один звонок. Старого еврея Фиделя не очень любят в прокуратуре, но с полицейскими инспекторами я поддерживаю дружеские отношения.

Он быстро набрал телефонный номер. Ограничившись парой фраз, дядя Мойша достал из сейфа пистолет и привычным жестом заткнул за пояс. Поймав удивленный взгляд Анны, пояснил:

— Когда-то я служил в военной разведке. Пойдем, девочка, нам стоит поторопиться.

На улице адвокат взял у нее ключи от автомобиля, и, как только Анна пристегнула ремень безопасности, джип, взревев двигателем на высоких оборотах, рванулся вперед и выскочил на трассу. Фидель утопил педаль газа в пол. Стрелка спидометра, миновав верхнюю отметку шкалы, уверенно поползла вниз.

28 августа 1906 г., г. Верный

…Мы проезжали вдоль маленьких холмиков риса, мешков с мукой, корзин с лепешками. Далее — ряды продавцов скота. Здесь, привязанные к деревьям, покорно стоят в ожидании скорой смерти бараны и козы.

Екатерина рассказала мне, что правоверные читают специальную молитву, прося у Аллаха прощения за убийство живой твари, объясняя, что делают это не по злобе, а только ради прокормления. После этого барана стреножат и, повалив на землю, рассекут ему горло одним ударом широкого ножа. На придорожную пыль стекает кровь, скатываясь в грязные шарики. Туши тут же свежевали, сдирая шкуру целиком с помощью остро отточенных щепок. Шкуры развешаны вокруг, для просушки.

Среди торгового люда сновало множество всякого сброда: нищих-попрошаек, бродячих фокусников, китайских торговцев зельем — опиумом и гашишем. Кыргизки-гадалки в огромных белоснежных тюрбанах раскидывали на кусках белого полотна черно-белые гадальные камешки.

Но самая живописная фигура размещалась на берегу арыка под карагачом, дававшим немного тени. Это был апофеоз художника, буйство красок костюма выделяло его даже в пестрой толпе, заполнявшей Торговую улицу. Блуза ярко-оранжевой расцветки дополнялась изумрудным шейным бантом, широкие ультрамариновые лампасы украшали канареечно-желтые штаны, а на голове красовался берет из фиолетового бархата с алым страусовым пером. Художник стоял перед мольбертом с палитрой в руках и задумчиво покусывал кончик кисти. Над его головой, на корявом стволе укреплена вывеска: «Сергей Калмыков, гений 4-го ранга планеты Земля, небесный командор Солнечной системы и галактики Млечного Пути».