Читаем Код Маннергейма полностью

И вышел Понтий Пилат и спросил: «В нем обвиняете вы человека сего?» И сказали первосвященники: «Смущал народ и призывал разрушить храм». И спросил Пилат у Сына Человеческого: «Так ли?» И ничего не ответил ему Иисус. Тогда прокуратор римский сказал начальникам иудейским: «Не нахожу вины в сем человеке».

И хотел он отпустить Сына Человеческого, ибо просила о том возлюбленная им Мария Магдалина. Но старейшины и первосвященники обвиняли Иисуса: возмущает народ, уча по всей Иудее от Галилеи до места сего; сеет смуты речами своими и чудесами ложными.

И спросил Понтий Пилат: «Так Он Галилеянин? Отдайте сего человека на суд тетрарха галилейского и скажите, что я не вижу никакой вины на Нем».

А Ирод Антипа, тетрарх галилейский, был в ту пору в Иерусалиме и давно искал увидеть чудеса, свершенные Сыном Человеческим, ибо много слышал о том. И привели к нему Иисуса, и поставили средь флейтисток и танцовщиц, натирающих тела свои благовониями.

И говорил Ему тетрарх: «Яви чудо нам и уверуем, что ты Мессия, судия колен израилевых». И молчал Сын Человеческий.

Тогда повелел Ирод, и одели Иисуса в белые одежды царские и багряницу, и сплели терновый венец, и возложили на Него, и дали Ему в правую руку трость. И вывели Его пред многими званными на площадь у дворца Ирода, и те насмехались над Ним; кланялись и становились на колени, и говорили: «Радуйся, Царь Иудейский! Суди нас». И били Его по голове тростью, и плевали на Него.

И привели Сына Человеческого к Понтию Пилату, и сказал он первосвященникам: «Се человек! Тетрарх не нашел никакой вины в Нем; я отпускаю Его».

Но прекословили первосвященники и саддукеи, и старейшины иудейские, и обвиняли Иисуса: проповедовал и говорил, что Он Христос, Сын Давидов, новый Царь Иудейский.

И спросил Пилат: «Ты Царь Иудейский?» Иисус отвечал ему: «Ты говоришь!» И молчал потом.

И повелел римский прокуратор взять Сына Человеческого; и взяли Его в преторию, но первосвященники иудейские боялись войти, чтобы быть чистыми в субботу.

Был же обычай, что на всякий праздник отпускал римский прокуратор одного узника; и вышел Пилат перед синедрионом и сказал: «Хотите отпущу вам Царя Иудейского?»

Но начальники иудейские и фарисеи стали кричать и просить, чтобы отпустил им Вараввана, который повинен был в убийстве. Пилат же сказал: «Что же хотите, чтобы я сделал с Тем, которого называете Царем Иудейским? Какое же зло содеял Он?»

Но они еще сильнее закричали: «Распни Его!» И Пилат, видя жестокосердие их и смятение, повелел принести чашу с водой; умыл руки свои и сказал: «Не повинен я в крови Сына Человеческого, смотрите вы». И сказали первосвященники: «Кровь Его на нас и на детях наших».

Тогда отпустил Пилат им Вараввана, а Иисуса предал на распятие. Иуда Искариот, видя то, пришел в храм и бросил средь Двора Священников тридцать сребреников, и сказал: «Грешен я! Не по своей воле предал я кровь невинную». Священники же иудейские сказали: «Что нам до того? Смотри сам».

И пошел Иуда в сад Гефсиманский, и нашел там плачущего нагого Фому, неверного раба Господа, и сказал ему: «Помоги мне, брат возлюбленный! А платье мое себе оставь».

И была у Иуды веревка крепкая и нож. И, сняв одежды свои, удавился он на крепком суку. И Фома, как он велел, рассек чрево его, и грянулись о землю внутренности его. И искали ученики пути правильного, и один лишь был верным, как источник воды чистой у одинокого белого дерева.