Читаем Код любви полностью

Ничего себе история! Можно, наверное, понять взрослого человека, столкнувшегося с таким необъяснимым и враждебным явлением, как вампир, но ребенок, для которого они стали пусть необычными, но все же родителями, любящими и заботливыми, нисколько в этом не сомневаюсь, не должен был совершить того злодеяния, о котором только что рассказал Морис. Но ведь совершил же! Где-то я читала, что есть такое понятие – психологическая несовместимость. Может быть, в данном случае именно оно имело место? Точка зрения Мориса, определяющая данную ситуацию, мне нравится меньше. Тикси сделал то, что должен был сделать, – в первую очередь помочь Тори, пожертвовав тем, кто отплатил такой черной неблагодарностью за внимание и отзывчивость и не смог оценить самой невероятности факта. Да к чему вдаваться в столь глубокомысленные рассуждения! Одно только то, что у брошенного человечка появились дом, семья, неважно какие, но родители, уже весомый аргумент.

– Морис, я понимаю Тикси. Давно это случилось? И почему ты не добился для него оправдательного приговора? Нет, нет, все ясно – превышение мер самообороны, правильно?

– Убийство есть убийство, девочка моя. Мы не жестокие кровопийцы, какими нас считают безумные фанатики. У Тикси, по меньшей мере, было три варианта, но он использовал самый последний, наименее приемлемый. И теперь несет наказание. Не думай, я не боюсь, что Реймонд может поступить так же, он другой, он более примиримый. Когда-нибудь я расскажу ему о себе и знаю, что не пожалею потом. Я люблю вас обоих и никогда не обижу. Верь мне. Вампиры не умеют лгать. Ты убедишься, что все мы разные и в большинстве своем совсем не похожи на киношных полишинелей. Многие из нас верят в божество и вампирский рай, читают Библию вампиров. Наверное, всем мыслящим существам необходимо во что-то верить. Те из обращенных, кто пожелал стать вампиром по собственной воле, стараются сохранять то человеческое, что в них есть, и, продолжая общение со смертными, приобретать и накапливать все новые и новые качества. Таким значительно проще возвращаться к нежизни, у них изначально есть возможность подумать, рассчитать свои силы и возможности, подготовиться. Они знают, что их ожидает. А вот те, кто был обращен против воли, еще долго не могут привыкнуть и осознать свое новое состояние. Стресс, которому подвергается их деформированная сущность, может сыграть с ними злую шутку. Счастье, если рядом оказался кто-то, кто в состоянии понять и помочь. Только чаще всего случается иначе. Одиночество, голод, беспомощность способны даже самого сильного человека превратить в психологически неустойчивого архитипа. Вроде Клайфа, Ким или Хью Ханпера. С человеческой точки зрения, уничтожение вампира не преступление, он, по сути, и так мертв. Однако неживые смотрят на это иначе. Ты читаешь дневники моей матери, а она посвятила проблеме обращения не одно десятилетие, причем делала выводы, исходя из двух аспектов. С разных, так сказать, полюсов. Потому что вампир – не просто трансформированный человек, это в первую очередь сильнейший энергетический элемент. Что-то сродни шаровой молнии. А неуправляемый сгусток энергии – потенциальная опасность для всего и всех.

– Я видела, на что ты способен! Я имею в виду, что ты сделал с Майклом. Теперь понятно, как вы воздействуете на людей, когда нуждаетесь в пропитании.

– Ничего я с ним не делал, просто немного подкорректировал его сознание так, как мне это нужно. – Морис таинственно усмехнулся. – Ну еще, если быть откровенным до конца, слегка подпитался его энергетикой. А с людьми… Хочешь, я покажу, как это делается?

Не успеваю даже сказать «нет», как попадаю в полную зависимость от воли Мастера. «Встань», – слышу приказ. Мое «Я» сопротивляется, а тело делает то, что ему велят. «Подойди к берегу», – иду, не хочу, но ноги несут меня сами. «Теперь зачерпни воды и умой лицо». Все чувствую, все осознаю, но делаю. «Возвращайся ко мне и целуй!» Выполняю. Наваждение развеялось, когда прижалась губами к губам Мориса. Его глаза насмешливо искрятся, мои руки обнимают его за шею.

– Негодяй! – я инстинктивно оттолкнулась от него. – Я же просила: никаких твоих штучек.

Морис рассмеялся:

– Ты не просила, ты только подумала. А это разные вещи. Теперь, звезда моя, попытайся прочесть мои мысли и понять, о чем я больше всего мечтаю в данный момент.

Задумалась, театрально сверля его взглядом. Какое там! Пришлось прибегнуть к хитрости:

– Ты будешь выполнять то, что желаю я, – и начала стягивать с него форменную рубашку. Морис захохотал:

– Наши желания, звезда моя, самым чудесным образом совпадают, – и его руки скользнули мне под блузку.

Мы лежим в траве на берегу реки, моя голова удобно устроилась на груди Мориса, его пальцы закопались в моих волосах и трепетно расправляют локоны. Он опять совсем другой, мой Мастер: нежный, ласковый, теплый, словно согретый моей любовью. Я уставилась в небо, затянутое перистыми облаками, и слушаю, как лениво перекликаются птицы. Даже следа не осталось от прежних страхов, сомнений.