Читаем Код любви полностью

Самое главное, что родители ни минуты не колебались, легко снялись с места и поехали со мной. Я самонадеянно был уверен, что смогу защитить их, а потому привез в страшную глушь, которая являлась не чем иным, как местом ссылки новообращенных или психически неустойчивых вампиров. Это место было похлеще самого ада. Обнесенный глухим забором, расписанным крестами и запрещающими символами, городок просто кишел разного рода ублюдками. Среди своих таких называют анархистами. И всем этим неуправляемым сборищем правила одна миниатюрная, хрупкая Виктория Мендес. Ох и несладко же ей приходилось! Шестьсот лет среди людей в облике шестнадцатилетней девочки. Сто тридцать семь раз бедняжку пытались выдать замуж многочисленные опекуны и приемные родители. Она сменила бесконечное множество мест обитания и такое же количество имен и теперь прозябала в Янгфилле, отбывая наказание в качестве перевоспитателя.

Быстро оценив обстановку, я понял, на что обрек своих родителей. Но они, к моему изумлению, восприняли это совершенно по-иному: «Им нужна помощь, и только человек способен эту помощь оказать». Если можно ввести вампира в шоковое состояние, то именно в таковом я и пребывал. И Тори вместе со мной. Да, да, та самая Тори, которую ты видела в Дак-Сити.

Появление Мастера в моем лице большинство жителей городка привело в чувство, но многие по-прежнему не желали принимать Закон. Бывало все: и побеги, несшие за собой кровопролитие, изнасилования, убийства, и жесточайшие наказания, описывать которые я тебе не стану, и смертные казни. Но самое главное – добровольное обращение моих родителей. Не желая оставлять меня в такой сложный период, мои мама и отец вполне обоснованно решили, что в качестве живых людей только усложняют мою, как бы это сказать, деятельность. И однажды вечером, дождавшись моего пробуждения, они поставили меня перед фактом, что хотят стать вампирами. Мне необходимо было принять не самое легкое решение, а посоветоваться, кроме как с Викторией, было не с кем. Она как-никак опыт приобрела громаднейший! Объяснять и растолковывать что-либо пожилым, умудренным тяжелой жизнью людям было бессмысленно. Они вырастили сына-вампира, прошли вместе с ним весь сложный, тернистый путь и, конечно, знали, что их ожидает. Поначалу я хотел, чтобы это сделал кто-либо другой, но оба в один голос заявили: «Только ты!». Маме исполнилось пятьдесят девять, отцу – шестьдесят три. Они, наверное, были единственными вампирами, продолжавшими верить в Бога, так же, как и я, не боялись распятий и не прятались в панике в ожидании рассвета. Большой совет, членом которого я состоял с известной поры, с огромным уважением относился к мистеру и миссис Балантен: к их мнению прислушивались и только им разрешалось путешествовать по всему миру без предварительного доклада. Мама была обворожительна со своими маленькими, очаровательными клычками и потешалась над отцом, приговаривая: «Ты всегда любил зубоскалить, и теперь ты делаешь это в прямом смысле слова. Когда же ты научишься как следует прятать своих великанов?». Мы часто расставались, затем встречались снова. И я всякий раз поражался, как же великолепно им удается притворяться людьми, даже лучше, чем когда они были живыми.

Я оканчивал философский факультет Нью-Йоркского университета, когда началась Гражданская война. Вампиры со всего света слетелись в Америку – и те, кто уже был зарегистрирован, и никому неизвестные. В экстренном порядке собрали Расширенный совет. Что-то вроде Международной конференции вампиров. Среди присутствующих были и смертные – избранные, неприкасаемые, друзья. Началась война внутри войны. В этот период были уничтожены многие города-укрытия, в том числе и Янгфилл. Сколько поборников Закона погибло, узнать удалось лишь в июне тысяча девятьсот шестьдесят пятого года. Недосчитались мы и моего учителя и наставника Бенедикта Пайка. Он погиб страшно, в огне, спасая смертных от самих же смертных. Все четыре года, пока продолжалась Гражданская война, мы были вместе: я, Виктория и Орен Тикси. С тех пор они неразлучны. Нельзя сказать, что нас связывает тесная дружба, но встречаться с ними мне всегда приятно. Как видишь, среди вампиров тоже бывают теплые отношения!

У меня ни с кем в общем-то не было крепкой дружбы ни среди мертвых, ни среди живых. Да я особенно и не заботился об этом.

Война человека закончилась в апреле. А наша еще продолжалась. Необходимо было разыскать и изолировать тех, кто не способен был жить среди людей, и таких было немало. Кровопролитие разохотило даже тех, кто не вызывал раньше опасения. Им необходима была реабилитация, многим было самим не справиться.