Читаем Код любви полностью

Я учился познавать самого себя, управлять своими эмоциями и желаниями. Узнавал мир, изучал суть нежизни. Разум мой очищался, я научился видеть краски, многообразие мироздания, объездил множество стран, и Магистр почти всюду сопровождал меня. Когда он удалялся по своим делам, его замещал Бенедикт Пайк, трехсотлетний Мастер с чистыми юношескими глазами и мягким, вкрадчивым голосом. Пайк не давил, не повелевал мной, он учил настойчиво и терпеливо, поощрял, когда я того заслуживал, а наказывать меня практически было не за что. Я старался. Сначала потому что опасался, что меня уничтожат, а потом постиг, что вечность – не просто подарок судьбы, а возможность получить то, что никакому смертному еще не удавалось и никогда не удастся.

Все это, конечно, были только азы, фундамент, который, не сознавая того, начали закладывать еще мои родители. В чисто человеческом понятии это можно сравнить, наверное, с колледжем. Но, как бы там ни было, свой двадцать восьмой год существования я встретил в Англии. Я дал торжественный обет в присутствии шестнадцати Мастеров и, разумеется, Магистра. Сдал, если это так можно назвать, экзамены, что-то вроде последних испытаний, и в час моего появления на свет прошел наконец обряд посвящения. Этот знак на шее – символ, отметина того памятного дня.

Я споткнулась и запрыгала на одной ноге, пытаясь вытряхнуть из туфельки песок. Морис аккуратно поддержал меня под локоть. Обретя равновесие, я уставилась на своего спутника. Так значит, у вас существует определенная иерархия! Над тобой есть кто-то, кто способен контролировать твои силу, гордость и властность. Если верить в существование высшей справедливости – Бога, то, выходит, существует и сатана, которому имя – Магистр. Ты, Морис, стал семнадцатым по счету Мастером вампиров, и благословенно появление в твоей жизни твоего бога. Иначе, несмотря на клятвы, данные родителям, несмотря на выдержку, твой путь продолжал бы устилаться трупами людей. Кто знает, каким бы ты был сейчас? А может быть, какой-нибудь фанатик оборвал бы твое существование. В данную минуту ты кажешься старше из-за этих воспоминаний, из-за груза прожитых лет, огромного опыта. Или потому, что несешь на себе тяжесть грехов прошлых преступлений. А иногда кажешься совсем мальчишкой, особенно, когда смеешься. Жаль, что это бывает так редко. В тебе действительно много человеческого. Самое главное, промелькнуло слово «совесть». Что ж, по крайней мере, сохраняется определенное равновесие в природе, если уж она допустила само существование вампиров.

– Прости, я тебя перебила.

– Ты еще не устала, Гленда? Не хочешь вернуться обратно в дом? Нет? Иногда мне кажется, что все это произошло совсем недавно. Я редко вспоминаю события тех времен – может быть и рад бы отделаться от многих из них, да не получается. Только с той поры, как был пройден тяжелый и болезненный обряд посвящения, я просто не имел права оставаться прежним. Впрочем, такое уже стало невозможно, я изменился настолько, что даже отец с матерью развели руками. Они ждали меня в Америке. Оставшись почти без средств, они поселились в небольшом городке в Западной Вирджинии. Мама работала учительницей в школе, а отец приторговывал понемногу. Мое неожиданное появление вызвало ажиотаж среди немногочисленного населения. У меня довольно быстро закрутился роман с одной молоденькой особой. Она была такой горячей, возбужденной, у меня слюнки текли. Любопытство одолевало меня, а девушка рассчитывала на вполне серьезные отношения и даже собиралась бежать со мной, когда узнала, что я не намерен задерживаться в Уэбстер-Спрингсе надолго. Первое свое самостоятельное испытание я прошел с честью и испил ее настолько, насколько это допускалось Законом, применив все необходимые меры предосторожности.

Что ж, это оказалось совсем не сложно. Никто ничего не понял, не заметил и не заподозрил. Ко мне отнеслись как к легкомысленному сердцееду, и этот имидж закрепился за мной на многие десятилетия.

Однако на меня были возложены определенные обязанности, и я направился в Янгфилл, город – пристанище вампиров, расположенный между двумя притоками Осейджа, в Миссури. Теперь этого города не существует, во время очередной истерии его стерли с лица земли.