Читаем Код Гагарина полностью

Полагая, что в разборки на дороге, которые должны неизбежно начаться спустя считанные секунды, мне уж точно вмешиваться нет необходимости, я позволил себе немного расслабиться… Мои пассажиры молчали. Таня и Геннадий плохо понимали, что происходит, а двурукий двурушник-«евангелист» не имел ни малейшего желания ничего никому объяснять. В такой обстановке прошло минут десять или чуть больше, когда дорога стала улучшаться и появились признаки близкой трассы в виде компактных кучек мусора по обочинам. В этот момент заднее правое колесо не выдержало издержек местной грунтовки и испустило дух. На наше счастье, я двигался уже не слишком быстро, чтобы «хайс», чего доброго, перевернулся на каком-нибудь каменистом вираже. Сбросив газ, я осторожно съехал на обочину, надеясь, что она окажется достаточно плотной и плоской, чтобы без проблем поднять машину домкратом.

— Лошадь ногу подвернула, — сообщил я попутчикам. — Всех прошу покинуть дилижанс. Можно курить, но внимательно следите, чтоб не появились индейцы.

Идиотские слова, но в те минуты думать я уже просто не мог.

Зато Геннадий не потерял ни сообразительности, ни резвости. Когда «Аркадий» вывел его из машины (для чего нашего историка-археолога пришлось развязать), он с разворота засветил хорошим прямым ударом долговязому прямо в нос, и пока тот собирал искры, рванул с места в карьер через колючие кусты куда-то в сторону от дороги. «Монин» в очередной раз злобно выругался и помчался за ним. Мы с Татьяной даже и не подумали двигаться с места. Это было не наше дело.

Так я все еще полагал в тот момент.

Метрах в пяти от дороги послышался шум и треск, несколько приглушенных воплей. Татьяна потребовала сигарету. Это было лучше, нежели бы она потребовала от меня каких-либо объяснений. Мы молча закурили, и я принялся не спеша вытаскивать из салона запаску. Мороз тоже стрельнул у меня курево; он был спокоен и тоже не видел никакого резона кидаться в погоню по кустам.

В эту секунду из кустов вышли Геннадий и «Монин». Последний держал в руке пистолет, и, видимо, оружие оказалось основным аргументом в споре относительно свободы передвижения… Н-да, таких вывертов я от этого псевдоинвалида вообще не мог ожидать! Сравнительно мирный служитель церкви вмиг превратился в бандита и, надо сказать, эта роль «Аркадию» была очень к лицу.

— Попробуешь еще раз свалить — прострелю колено, — холодно пообещал «евангелист». — Садись сюда и жди. Сейчас водитель поменяет колесо, и поедем дальше.

— Таня! — проникновенно заговорил Геннадий. — Хоть ты мне можешь объяснить, что тут происходит, черт возьми!

Она по-прежнему молчала. Вместо нее заговорил я.

— Ты знаешь, — сказал я Геннадию, крутя ручку домкрата, — я сам вообще ничего не понимаю. Будет лучше, если ты нам расскажешь, какую тему ты замутил. Что за история с вашей дачей, чем ты занимался на своих раскопках, почему ты решил скрыться и почему за тобой охотятся представители разных и очень странных контор?

Ратаев печально взглянул на меня.

— Когда ты рассказал об одноруком человеке, — произнес он, — я был уверен, что ты действительно привез с собой Аркадия. Потому что — ну кто еще мог быть без руки и знать при этом обо мне?

Археолога оборвал «Монин»:

— Помолчи.

Долговязый к чему-то прислушивался. Его тощая сухая фигура вызывала у меня вполне понятные опасения. «Аркадий» был вооружен — а это в любом случае означало агрессию. И то, что он выдавал себя за другого человека, искусно имитируя инвалидность — тоже о чем-то говорило. Неуютно мне было находиться рядом с этим типом, и чем дальше, тем больше.

Стало ясно, к чему он прислушивался. Со стороны деревни послышался шум двигателя, и появился давешний УАЗ, так вовремя заблокировавший дорогу перед преследующим нас «паджеро». Автомобиль остановился рядом с нами… и я уже воспринял как должное появление славной четверки солгулианцев — трех американских и одного нашего. Управлял «буханкой» Виктор Баранов. Не знаю уж, каким именно образом эта компания убедила экипаж «мицубиси» прекратить преследование, но я и от моих старых знакомых не ожидал ничего доброго.

Виктор протянул мне руку первому.

— Грязная, — ответил я.

В любом случае я как раз откручивал лопнувшее колесо — далеко не самая стерильная работа на свете.

Тогда он поздоровался с долговязым, назвав его Валерием. Видно было, что наличие обеих здоровых рук у человека, который ранее притворялся калекой и назывался совершено другим именем, его нисколько не удивило.

Сестра Кэсси с видом легкого торжества оглядывала присутствующих. Татьяне она подарила добрую улыбку. Таня отвернулась с негодованием, которое наверняка привело Кэсси в восторг… Постояла она и возле меня, но я как раз был очень занят — навешивал запаску.

— Ну что ж, дело сделано, — негромко произнес Виктор. — Теперь мы все в сборе. Садимся, поехали… Ты, — обратился он к Морозу, с ними?

Мороз кивнул с радостным видом.

— Тогда тоже садись в машину…

Мороз подчинился. Следом за ним в «буханку» погрузились Бэрримор и Старлинг. Туда же нацелился и Геннадий, доброжелательно подталкиваемый Валерием.

Кэсси замешкалась.