Жаль, конечно, Гарри Поттера, Гарика. Но мог ли он выжить со своей долбанной магией в такой стране, как наша? Вряд ли. Так что он, по милости ЖЭКовского техника Рубановой, подох с голодухи на засранном ловкими голубями столичном чердаке. В тот же миг Россия перестала быть Англией и всё вернулось на круги своя. Никита Гаврилович развёлся со своей полусумасшедшей женой, продал квартиру (жену он сдал в психушку предварительно) и переехал к любовнице Марине, в Жулебино. Оттуда до работы было далеко и он ушёл на пенсию, устроив перед тем увольнение десяти сотрудников Миграционной службы, включая своего непосредственного начальника. Ах, да чтоб он сдох, да как-нибудь погано, скажет, всплеснув руками читатель. Но, я думаю, что призванный писать жизненно, я обязан, ну пусть это будет один-единственный раз, в этот раз не заканчивать повествование хэппи-эндом. Вот так. Вообще, тут как-то маловато положительных персонажей получилось. Я, от всей души, желаю их вам встретить прямо сейчас, когда вы закроете эту, и невесёлую и глупую книжку. Выходите гулять!

In in

Началось всё с фотосессии. Нет – с пластилина, просто шёл по улице и лепил-собирал пластилиновых героев, как радугу (в том же цветовом порядке) для отправки их в Африку. Детям. Или просто кому-нибудь в дар. Последние едва влезли в коробку и были уже совсем не радужные и какие-то… страшные. Но зато я дома. А мама уже проснулась и спрашивает, что делать со старой хризантемой? Так как дело было во сне, я и не заметил и не помнил, что приволок ей новую. А хотел прокрасться незаметно! И вот, значит, под эту песню «OUT OF THIS WORLD» (THE CURE) я и начал снимать. Лужи во дворе нашего огромного дома и расставленные вокруг них пластилиновые фигуры, людей (неожиданно), игры наших такс, молодых и старых, всё подряд. И вот, значит, под эту песню или фотоаппарат перенёс меня, словом, оказался я в другом мире, где чудачество не возбраняется. А раз так, подумал я, поднимусь ка на второй этаж. Там, конечно же, столярная. И к длинному столу, во всю комнату, прикреплены мои будущие крылья (вариант прикида), «V» —образные, нет – «A» – образные деревянные конструкции, которые с невероятной лёгкостью были мною демонтированы и тут же примерены. Но фотографировать, даже сознавая всю свою теперешнюю фотогеничность, было уже не с руки. А когда я спустился вниз, по пути набросив на свои деревянные плечи какой-то плед, я встретил там внизу одну свою старую знакомую, даже можно сказать – подругу. Она там, скромно так, жила. Я стрельнул у неё сигарету, одну из тех, что она нахваливала. Бери, мол, они с кокаином. Но все знают, с кокаином сигарет не бывает и я сказал ей, что это – всего лишь ароматизатор. Привычно отломив фильтр, я протянул его ей, там и вправду был какой-то порошок, но вряд ли – кокаин. Да вообще, когда я спустился вниз, всеобщий или же, просто-напросто, мой приход явно ослабел. Пластилиновые фигуры, которые я повсеместно наставил, которые так прикольно было снимать, исчезли и их заменили компании, развлекающиеся игрой в какие-то счёты. И вообще, пока за нами не погнался папаша с кривой тяжёлой шпагой, было довольно скучно. а тут выясняется, что я – собака, что у меня есть брат, истинный герой этой истории, что он влюблён в некую Татонку и мечтает покинуть отчий дом. И ещё хочется добавить, что если бы не было всё так бессвязно, то я рассказал бы уж конечно поподробнее о нашем бегстве и о том, как на папашу вылился весь эликсир молодости и он превратился в щенка, а мой братец удрал-таки к Татонке. Но я не помню! Не помню связующих подробностей.