Впрочем, последние точки продолжают ставиться. В тюрьме за 16 часов бодрствования нас кормят следующим радиоменю: 8 часов «Русского радио», часа три утром «Эхо Москвы», от 3-х до 5-ти часов «Европа-плюс» и пара часов «Маяка» вечером. Но даже в скудное в основном меню входят новости, иногда это новости из «моего» бывшего округа. Я услышал дней пять назад, что в Нефтекумске взят чеченский полевой командир. (Хотя я русский националист, я ему сочувствую. Ибо я сижу в руках «своих» пленным.) Нефтекумск я отлично помню, он был в моем округе. Там есть две бетонные головы, вырастающие из пустыни. Две гигантские головы русского и калмыка. Сюрреалистическое зрелище! Сооруженный при советской власти в песках, без советской власти Нефтекумск поглощается песками. В том городе я выступал перед избирателями: командирами мотострелкового полка. Нефтекумск уже по-дагестански горяч. Там дует горячий ветер. Там здорово такому человеку, как я, то есть любителю баранины и Корана. Там отлично растут сорта сухого скороспелого винограда…

Мы тогда спешно прошли мимо «Чайки», пересекли жидкий лес, нашли асфальтовую дорогу и пошли по ней влево. Через километр мы пересекли мутный поток по средней херовости мосту, свернули от моста направо и вышли к узкой оконечности длинного озера. Другой его край даже не был виден. Титков, бросив пластиковый мешок на пляж, сообщил, что озеро купил местный бизнесмен. В это самое время над нами пролетела большая… не то цапля, не то гусь, а скорее всего, еще большая птица, и босыми красными ногами чуть не мазнула нас по лицу. Запомнились резко эти вытянутые красные диснейлендовские ноги. Гуся? Цапля, кажется, это была. Мы легли на песке.

У Цветкова оказались толстые ляжки, обращенные выпуклой поверхностью внутрь. Поверхности были натерты. Обычно это дефект толстых женщин. Я подумал: «Во, рахит! Спортом бы занялся…», но ничего не сказал и не сделал выводов. А надо было. Таким образом сложенный человек должен иметь и другие минусы. Эти его натертые ляжки обернулись предательством весной будущего, 1998 года, он предал меня лично. Ушел с Дугиным, Дугин позднее избавился поочередно от всех ребят, ушедших за ним, и от Цветкова тоже. Под каким-то дурным предлогом. Чтобы избавиться от Макса Суркова, он объявил, что испытывает отвращение к татуированным, а Макс был обильно татуирован. О, Саша, о, Дугин, о, невозможный тип, о, архетип предателя, наслаждающийся этой древней ролью!

Входим мы в воду там, где не было зарослей растений. В камышах сидели дети и ловили рыбу на удочку. Наш работяга Николай пошел и помог детям ловить рыбу. У него получалось так ловко, что рыбки полетели из пруда одна за одной, непрерывно разоряя владельца. Частный владелец, конечно, не надзирал за юными браконьерами с удочкой.

Там вообще не было купальщиков. Не то жителям казацкого города Георгиевска было положить на купание вообще, не то они боялись частного предпринимателя. Помимо того, что я участвовал в Георгиевске на довыборах в Госдуму, Георгиевск еще знаменит тем, что в 1777 году там было заключено соглашение о вступлении Грузии под руку Российской короны, под руку императрицы Екатерины II. Этими двумя событиями навсегда будет славен и останется в истории Георгиевск. В городе есть монумент по поводу вступления Грузии в состав России. Он стоит на окраине, недалеко от детской колонии. Это облезлый, высокий бетонный монумент, и он похож на сложенный циркуль. А еще на гильотину на выставке «Инструменты смерти и пыток» в Париже в незапамятном году. Та гильотина работала до 1981 года (год, когда социалисты отменили смертную казнь) в городе Лионе. Регулярно.

Вернувшись к озеру, отмечаем: небо, серое с прожилками, солнце, 13 сентября. Тепло, летают, волоча ноги, птицы. Только что прошел дождь и пройдет еще. Определенная томительность настроения, ожидание подтверждения худших опасений. Дней за десять мне приснился особый вещий сон. Такие сны мне снятся с интервалами в несколько лет. Как называют таких чутких к сверхволнам людей американцы, я — «сайкик», то есть человек, умеющий если не предсказывать будущее, то ловить его на расстоянии. В вещем сне в начале сентября мне увиделись я и Лиза, оставленная в Москве, в виде двух рыб, плавающих в отдельных аквариумах. Остается ждать дня выборов и доехать до Москвы на поезде Владивосток—Москва, чтобы убедиться.

Пруд на Тюренке / Харьков