Читаем Книга воды полностью

Из России идут в Барнаул два прямых поезда. Один, кажется, идет через Петропавловск, тот, что в Казахстане. Упаси вас боже садиться на него. Лучше, если есть немного денег, доберитесь по Транссибу до Новосибирска, а там перекочуйте с ж/д вокзала на автобусный вокзал. На автовокзале договоритесь с мордатым частником, и за двести рэ на человека (только выбирайте новую машину) доедете с ветерком до южного города Барнаула за три часа. На полдороге шофер обычно останавливается отлить и выпить кофе. Выпейте и вы.

На автомобиле вы прибудете в Барнаул через широкую Обь. Если это весна, то льдины громоздятся на льдины. В том месте, где в Обь впадает Катунь, образуются торосы. С моста над Обью можно видеть здание речного вокзала и парапет набережной. Туда, на набережную, в массе отправляются барнаульцы на променад. Пьют пиво и разглядывают Обь, а по ней несет бревна, бывает, пронесет и льдину с отчаянно орущими рыбаками. Противоположный берег Оби невысок, некрасив и частью заболочен, но он далеко, и барнаульцы утешают себя тем, что река у них большая. Гуляют на променаде и члены Национал-большевистской партии.

Я, приезжая в Барнаул, обязательно посещал променад с членами Национал-большевистской партии. Кажется, с белобородым краеведом Родионовым меня познакомил Женя Берсенев, лидер нашей организации в Алтайском крае. Во всяком случае, помню, что Женя присутствовал во время экскурсии по городу с Родионовым. К истории края принадлежит горнозаводчик Демидов, я видел, если не ошибаюсь, два памятника этому птенцу гнезда Петрова, где длинные бронзовые букли парика падают ему на плечи. В самом Барнауле никаких особенных гор, но он самый крупный город на Оби, ближний к богатому Горному Алтаю и к Рудному Алтаю, к треугольнику городов Усть-Каменогорск—Лениногорск—Зыряновск, где в породе лежит вся таблица Менделеева. Вот Демидов туда и целил. А Обь, Катунь и их притоки были в XVIII веке единственными доступными дорожными артериями.

Солнце в тех местах мощное. Даже зимой. В самом Горном Алтае много больше солнечных дней в году, чем в курортных городах Сочи или Сухуми. Так что — воистину юг. Женя Берсенев — скорее хорошо начитанный интеллектуал, чем революционер. Для нас это не было секретом, так же как и его личные мелкие слабости. Он известен в городе как журналист, известно также было, что он лидер партии, и не более того. Так продолжалось несколько лет, никого покруче и посильнее Берсенева в Барнауле не появилось. Не то что Женя крут, скорее, напротив, это мягкий, белобрысый человек в веснушках, в очках. Он не великий организатор и с трудом собирал в лучшие времена несколько десятков национал-большевиков вокруг себя. Но мы в центре не огорчались, многие организации начинали вначале книжные интеллектуалы или даже отморозки, но затем под НБ-флаг стекались более активные люди. В апреле прошлого (2000) года я явился в Барнаул. До этого Берсенев побывал в Москве по каким-то журналистским делам.

В Барнаул тогда прибыли со мной мой охранник Николай, майор Саша Бурыгин. Это была моя первая поездка на Алтай, регион живо интересовал меня. По дороге я уже побывал в городах Красноярске и Новосибирске. В Барнауле мы переночевали у Берсенева. (Заметьте, что оба преждевременно погибших наших товарища переночевали у Берсенева. И Бурыгин, и Золотарев.) Мы хотели тогда скорее ехать в Алтай. Смотреть. Видеть. Нас познакомили с двумя знатоками края. С Золотаревым тоже. Но у него не было машины. Мы выбрали второго: заплатили старому приличному седовласому спортсмену денег, и тот повез нас через Бийск, Горно-Алтайск (единственный город Республики Алтай, да и тот расположен в десяти минутах езды от границы с Алтайским краем), Манжерок, Усть-Кан и далее, то есть в самый Горный Алтай. И помог нам найти для жительства пасеку. Через свои спортивные связи.