Читаем Книга Вина полностью

Древние владыки неоднократно использовали пир как средство вызнать тайные помыслы своих подданных. Вино, словно философия или искусство оракулов, тайное делало явным, скрытое – общеизвестным. Оно преобразовывало имена, показывая их внутреннее звучание. Гай Светоний Транквилл в своем жизнеописании Цезаря Тиберия упоминает шуточный пример такого преобразования: «Еще юнцом его [императора Тиберия] называли в лагерях за беспримерную страсть к вину не Тиберием, а „Биберием“, не Клавдием, а „Калдием“, не Нероном, а „Мероном“». Прозвища Тиберия обыгрывают звучание его имен: он происходил из рода Клавдиев, а отца его звали Нерон. «Биберий» означает «Выпивоха», «Калдий» – «Любитель подогретого вина», «Мерон» – «Тот, кто пьет неразбавленное вино».

Иногда кровь Диониса действительно становилась вестником богов. Когда отец Октавиана Августа, будущего императора, гадая о судьбе своего сына, плеснул вино на алтарь, горевшее там пламя взметнулось выше кровли. По сообщению Светония («Жизнь Цезаря Августа»), подобное предзнаменование получал только Александр Македонский.

Порой кровь Диониса и кровь человеческая объединялись в одной жертвенной смеси. Геродот рассказывает просто-таки шекспировскую историю, в которой вино и кровь играют важнейшую роль.

В 525 г. до н. э. персидский царь Камбис приступил к завоеванию Египта. В египетской армии традиционно служило большое число эллинских наемников. Их предводитель, по имени Фанес, прозорливо полагая, что дело египтян проиграно, бежал к персам. Однако его сыновья остались в египетском лагере и стали жертвой бывших солдат Фанеса, которые отказались предать египетского фараона. На общей сходке были выбраны новые предводители, предложившие страшную месть их бывшему командиру. Детей Фанеса схватили и перед самым началом решающего сражения зарезали, а кровь смешали с вином. Эту безумную смесь отведали все греческие наемники, после чего устремились в атаку на персов.

Впрочем, кровавое жертвоприношение и круговая порука не помогли египтянам. Сражение было проиграно, и Египет оказался под властью персидских царей.

Интересно, что древние медики сравнивали вино, изливаемое на огонь, с процессом оплодотворения. Гиппократ в сочинении «О семени и природе ребенка»[6] использует упомянутый выше образ: «В женском теле вспыхивают удовольствие и теплота, лишь только семя сойдет в матку, а затем перестают; так же точно, если кто будет лить вино на пламя, то последнее сначала вспыхивает и увеличивается после прибавления вина, а затем перестает; вот таким же образом у женщины теплота от мужского семени возрастает, а потом уничтожается». Вино рождало Диониса в человеке, сбрасывало с него бремя телесных тягот – хотя бы на время, достаточное для того, чтобы ощутить свою исключительность и избранность.

По легендам, которые будут приведены далее, Дионис рожден Семелой посреди огненного моря, когда молнии, спутницы ее небесного возлюбленного Зевса, испепеляли фиванскую царевну. Огонь – один из образов, постоянно сопровождающих греческое представление о вине. Он перекликается с идеями античных философов о том мировом огне, что является первоосновой всего. На ум приходят концепции Гераклита Эфесского, утверждавшего, что космос – огонь, мерами возгорающийся и мерами затухающий, или философов-стоиков, точно так же сравнивавших с огнем Первоначало.

Мешает этим ассоциациям утвердиться резкое возражение Гераклита против винопития: философ предпочитал опьяняться иным – Логосом, который мудрый человек мог услышать и без помощи Диониса. Дионисийство же он считает скверным обычаем: «Не твори они шествие в честь Диониса и не пой песнь во славу срамного уда, бессрамнейшими были бы их дела. Но тождествен Аид с Дионисом, одержимые коим они беснуются и предаются вакхованию». Так, Гераклит отождествляет сына Зевса и Семелы с фаллосом, который действительно воздвигали в честь этого бога на земледельческих празднествах, и с телом человека. «Душа в нем [в Дионисе, т. е. в теле] сходит с ума и опьяняется», – говорит далее Гераклит[7]. Эфесский философ рисует мистериальную картину человеческой судьбы: душа – сухая, огненная субстанция, которая погружается в тело, словно в воды, гасящие огонь, опьяняющие, делающие ее влажной. В этом хмельном состоянии человек похож на вакханта, который видит мир совсем не таким, каков он есть. «Когда взрослый муж напьется пьян, его ведет [домой] безусый малый; а он сбивается с пути и не понимает, куда идет, ибо душа его влажна». «Вино и вкушение мяса делают тело сильным и крепким, а душу слабой».