Какое произведение писателя ни возьми, все они написаны простым, понятным языком. Это говорит о том, что, работая над ними, Сэридзава не только пытается удовлетворить жажду творчества — все им написанное есть проявление его любви к читателям, о счастье которых он печется.

Мне хотелось бы, чтобы все, кто почему-либо разочаровался в жизни, обязательно прочли его роман «Человеческая судьба». А тем, кто ищет опоры или руководства, советую смиренно прочесть «Книгу о Боге», «Книгу о Человеке» и «Книгу о Небе». Это вселит в них стойкость, надежду, радость и поможет жить.

Потому что книги писателя по имени Кодзиро Сэридзава созданы его любовью, его чистым сердцем, это его подарок всем нам. Они освобождают нас от страха смерти, вселяют мужество и надежду, увлекая к далекому будущему, преодолевшему смерть.

Кодзиро Сэридзава, этот Иоанн Света, поднявшийся в небо по лестнице радости, и теперь, наверное, совершенствует свой дух.

КНИГА О НЕБЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Сон Великой Природы

Глава первая

1991 год, начало февраля. Да, кажется, это было утром седьмого февраля. Я только что проводил до ворот человека из издательства, с чувством облегчения передав ему рукопись «Человеческой судьбы», работа над которой заняла около года.

В тот день погода была необыкновенно ясной, и когда я взглянул на небо. Солнце вдруг с улыбкой кивнуло и заговорило со мной:

— Вот и хорошо. Теперь-то наконец ты сможешь написать о Небе!

— Что, что вы сказали? Написать о Небе? — удивленно воскликнул я.

— Ну да, напишешь о Небе.

— Но я ничего не знаю о Небе…

— Вот именно поэтому и напишешь. В этом нет ничего удивительного. Разве до сих пор ты не учился всему на свете благодаря тому, что писал об этом?

— Вы изволите говорить, что я учился благодаря тому, что писал о предмете изучения, но я всего лишь пытался посредством своих литературных упражнений осознать то, что было у меня в душе… Но Небо… В моем уме нет даже представления о такой вещи, поэтому я и не знаю, как приступить к этому.

— Ну что ж, если тебе трудно писать о Небе, тогда… А как ты смотришь на то, чтобы написать о Сне Великой Природы?

— Сон Великой Природа… Великой Природой вы называете единосущего Бога.

— Что же тебя смущает, Кодзиро? Вон в саду кто-то выставил шезлонг. Не хочешь ли принять солнечную ванну, никуда не торопясь? Ведь сейчас такое удивительно ясное небо!

Я лег на спину на шезлонг в западной части сада и, сняв носки, закатав брюки до колен, стал принимать солнечную ванну.

Итак, только я собрался обдумать тему для нового сочинения, как Солнце вдруг заговорило со мной.

Солнце говорило со мной о Сне Великой Природы так увлекательно и ярко, что я забыл обо всем на свете и даже не слышал, как меня позвали к обеду. У меня не было под рукой и аудиокассеты, чтобы записать этот важный разговор, а он был таким сложным и невообразимым, что у меня не хватает смелости описать его здесь. Я верю, что в будущем Великая Природа обязательно снова заговорит со мной, и твердо решил ждать этого часа.

В тот день вскоре после полудня меня посетила живосущая Родительница (Основательница учения Тэнри, Мики Накаяма). Я не являюсь адептом учения Тэнри, и если бы меня все-таки принудили ответить на вопрос, являюсь ли я приверженцем какой-либо веры, я, может быть, ответил бы, что я католик. А по сути дела я скорее атеист.

В двадцатые годы XX века в течение четырех лет я учился во Франции и перед самым отъездом на родину вдруг заболел туберкулезом легких, и меня отправили в горный санаторий в Отвиле. Там я подружился с тремя молодыми людьми, лечившимися от той же болезни, что и я. Мы относились друг к другу теплее, чем родные братья. Все трое: и гениальный Жак, и Морис, и Русси — были блестящими учеными и горячо верующими католиками. Каждый день мы взбирались по заснеженному плоскогорью на холм, который они называли «наш храм», и, распевая церковные гимны, все вместе молились Великой Природе.

Может быть, благодаря этому в тот год к празднику Пасхи я и мои друзья излечились от туберкулеза. Я смог вернуться к нормальной жизни, и в конце того же года выдержал сорокапятидневное путешествие по Индийскому океану, и благополучно прибыл в порт Кобе.

Вернувшись в Японию, я решил поселиться в Токио. Среди моих близких не было католиков, и я не заглядывал в церковь. Так незаметно прошли десятилетия, и я сам считал себя неверующим человеком. Но когда в часы одиночества я оглядываюсь на себя, то прихожу к выводу, что я все-таки католик.

Почему же, несмотря на это, многие принимают меня за адепта Тэнри или же за человека, как-то связанного с Тэнри?

Что касается Тэнри, то в четвертом классе средней школы я сам отказался от него. С тех пор я не складывал в молитве ладони и не призывал в своем сердце имя Бога. Почему все же меня считали приверженцем Тэнри? Я часто задумывался над этим и всегда приходил к одному и тому же выводу: несомненно потому, что я написал биографию Основательницы учения Тэнри Мики Накаяма.