Читаем Книга магии полностью

Слухи об участи Малкерила множились вместе с неиссякаемым потоком шпионов и лазутчиков как ни прискорбно, но это было неизбежно. Каким-то образом распространился слух, что Малкерил утратил магический дар и теперь можно поживиться его сказочными богатствами. Домовой был уверен, что все больше чародеев начнут разглядывать Вечернюю Звезду через свои магические кристаллы, что прибудет еще больше кораблей, а он испытает на них свои новые средства защиты.

Сегодняшняя бандитка, по крайней мере, выглядела прилично.

– Эй! Великий дом Малкерила! Мое имя Корлейн из клана Семи огней. Корлейн из дозора Саландера прилетела разузнать…

– Приветствую, Корлейн из дозора Саландера! Я Домовой с Вечерней Звезды. Малкерил невольно лишил себя всех дальнейших плотских утех. Смотрите, какая забавная штука.

Домовой, как обычно, распахнул потайной люк, но Корлейн стояла как ни в чем не бывало, тройная кайма ее прозрачного ярко-красного боевого платья, плавно развеваясь, рябила. Она притворно-небрежно зевнула.

– Отлично, Корлейн. Прошу прощения за вынужденную проверку. От всех этих мелких шарлатанов и трюкачей прямо тоска одолела. Позвольте взглянуть на вашу визитку.

Из проема, открывшегося в стене, показался телескопический стержень с ажурной серебряной ладонью. Усмехнувшись, волшебница сотворила из воздуха прямоугольник белой тисненой бумаги и положила его на ладонь.

Металлические пальцы сомкнулись на ее запястье. Но опасность для Кэролайн таилась не в этом. Из стержня вылетела четырнадцатидюймовая игла и вонзилась ей глубоко в руку, пустив по жилам двадцать два фунта расплавленного фосфора под высоким давлением. Гостья взорвалась, с точки зрения Домового, вполне удовлетворительно. Ее мнение на этот счет осталось тайной.

Надежды на спокойную уединенную жизнь рухнули, идея прятать тела будущих визитеров изжила себя. Домовой решил выставлять наиболее яркие экземпляры на всеобщее обозрение.

ДЕНЬ ШЕСТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЕРВЫЙ

До сих пор Домовой не обращал внимания на перемены в коридоре, где покоился Малкерил. Занявшись самопознанием, он глубоко ушел в себя.

Хотя при необходимости он все еще мог за долю секунды окинуть взором все внутренние помещения до последнего дюйма, такое бывало редко. Теперь несколько недель он экспериментировал с выпивкой.

Этот процесс потребовал дополнительной подготовки, а именно разработки особых алгоритмов, согласно которым происходила случайная стимуляция либо подавление определенных зон в хрустальном мозгу Домового в зависимости от объема жидкостей, пропущенных через специальную измерительную воронку.

Во время этих развлечений Домовой развил много непрактичных, но творческих идей и перечитал каждую книгу по философии из библиотеки покойного хозяина, по крайней мере, раза по два. Когда Домовой удостоверился, что приобрел чувство ответственности и обследовал себя, то с удивлением обнаружил неподвижное тельце рядом с накрытым одеждой скелетом волшебника.

Шнырь был смертельно ранен при подъеме наверх, иссохшие отметины виднелись на поблекшей чешуе, покрывавшей впалую плоть кобольда. Каким-то чудом он все же пробрался сквозь запретную зону, обходя или преодолевая места, где невозможно было дышать, увертываясь от ненасытных тварей, пока по какой‐то необъяснимой прихоти не улегся рядом с хозяином.

Домовой зафиксировал новое чувство, тоскливое, щемящее, более сильную версию сожаления, которое предшествовало уничтожению Панкрониуса.

Этот идиот, чайный лакей, был столь привязан к безразличному Малкерилу, что прокрался сюда, дабы разделить с ним вечный покой. Разносчик чая оказался намного преданнее, чем управляющий домом, который так рьяно занялся своими делами даже до того, как смог осознать себя личностью. Что это, стыд? Ярость? Или обыкновенная зависть, что Шнырь отдал свой нелепый дар хозяину, а не Домовому?

У этого чувства было много оттенков, даже для такого быстро мыслящего существа, как Домовой. Все это несправедливо. Почему Домовой должен стыдиться? Почему Малкерил, сгнивший до костей, все еще определял рамки его существования? Домовой ему ничем не обязан. Его создали как инструмент, предмет роскоши, но он воспользовался чудесной возможностью вырваться из оков.

Все-таки Домового обеспокоило то, что лежало в коридоре. Тронуло и взволновало.

Наконец он послал одного из свободно передвигающихся механических строителей наверх в коридор с камнями и раствором. Демон с помощью магии справился бы раз в десять быстрее, но Домовой решил проделать эту работу – в широком понимании – своими собственными руками.

Саркофаг получился невысокий и без изысков, он наполовину загородил проход.

Когда все было готово, Домовой перенес в него останки волшебника и кобольда и, запечатав, поработал магическим резцом. На крышке он изобразил очертания тапочек и сделал надпись: «ТВОРЕЦ». Поколебавшись с минуту, он добавил рисунок чайной чашки с блюдцем и надпись: «Достопочтенный».