Помните такое понятие, Смутное время? Когда люди продолжали жить, как жили, а вот государство потеряло привычный источник существования. Это была главная его артерия или аорта. А что случилось? Они перебили всего соболя. Он действительно истощился. С ресурсами бывает так, что они реально истощаются. Так оно случилось с соболем. А с ослаблением государства началась Гражданская война. С иностранным участием, так это обычно и бывает.

То есть, в принципе, мы можем сейчас думать о том, чем закончится российская нефтегазовая эпоха, если кризис цен и прочего будет продолжаться?

Да, она заканчивается прямо на наших глазах, и этот процесс очень быстрый. Потому что экономические процессы быстрее политических. Как политическая система реагирует на события – сразу или с отсрочкой, есть ли у нее свои «подушки безопасности» – все это очень важно.

То есть у нефтяного государства осталось немного времени?

Думаю, нынешний кризис, который сейчас общепризнан на всех уровнях, он и есть кризис сырьевого государства. Какой Россия из него выйдет? Здесь история подсказывает разные модели, от гражданской войны до мирных реформ. Какая из них осуществится, мы не знаем.

Разговор о неклассическом колониализме

Беседовала Марина Могильнер

Ab Imperio. 1/2011

Александр, применительно к изучению Российской империи ваше имя прочно связано с концепцией внутренней колонизации. Не могли бы вы для наших читателей коротко резюмировать свое понимание внутренней колонизации и восстановить генеалогию ваших собственных размышлений на эту тему? Попробуйте восстановить логику вашей мысли, вашей работы с материалом – теорией и источниками.

Я впервые сформулировал свое понимание внутренней колонизации в моей докторской диссертации[1]. Потом я публиковал статьи, в том числе и в вашем журнале, о внутренней колонизации начиная с 2001 года. Идея внутренней колонизации шла от материала, не от теории. Я не занимался теорией, а писал историю русских народных сект и их восприятия в высокой культуре, включая и политическую культуру. Теория пришла позже. Идея внутренней колонизации деконструирует отношения внешнего и внутреннего. Я постоянно подчеркивал пористость, текучесть границ между внутренней и внешней колонизацией. Меньше всего нам с вами нужна новая метафизика, геополитическая или этнокультурная. В 2002 году я писал на страницах вашего журнала Ab Imperio: «Регулирование культурной дистанции – задача колониальной власти. …Нет культурной дистанции – нет колониальной ситуации. …Речь неизменно идет о культуре, поэтому в центре событий как в метрополии, так и в колониях оказываются интеллектуалы»[2].

В 2002 году я прочитала эту вашу статью с огромным интересом. В тот момент еще только формировались представления о возможности приложения колониальной рамки к истории Российской империи. Сегодня мы наблюдаем результаты этого процесса: так, на наших глазах возникла фактически автономная область изучения колониальных Центральной Азии и Кавказа. На какие интеллектуальные импульсы реагировали вы в 2002 году: на наметившуюся тенденцию к обособлению исследований колониализма в применении к Российской империи или на начавшуюся ревизию конвенционального нарратива русской истории? Или, может быть, на набиравшие популярность исследования национализма? Иными словами, какие идеи, подходы и направления в историографии России стимулировали ваш интерес к колониальной проблематике?