Читаем Книга интервью. 2001–2021 полностью

Да, бал в Спасо-Хаусе, на которым были и Булгаков с женой. Буллит действительно подружился и часто виделся с ними обоими. И вот эта необыкновенная дружба между американским послом в СССР и гонимым писателем – Булгаков тогда уже был в опале, его как раз уволили из МХАТа, и, более того, он и его жена были отказниками. Они подали документы на выезд, эти документы лежали в инстанциях, в конце концов им отказали. Они хотели уехать во Францию. Буллит знал всех французских дипломатов в Москве и министров в Париже и т. д. В общем, я думаю, что он пытался помочь. Они встречались в этот момент особенно часто.


Фото: Софья Разумовская


В общем, я больше чем 20 лет назад высказал гипотезу, что всем известный роман «Мастер и Маргарита» отчасти построен на реальной канве отношений между Буллитом и Булгаковым. И отсюда фигура Воланда в романе, визитера из других сфер, который пытается помочь несчастному гонимому писателю. Он пытается помочь, в конце концов помогает, но мы так и не знаем, на какой Свет взял Воланд Мастера. А Буллит Булгакова ни на какой Свет не взял, он просто переехал из Москвы послом в Париж. Но эти отношения отразились в романе, где Елена Сергеевна оказалась Маргаритой, Булгаков Мастером, а Буллит Воландом.

А вы взялись за биографию Буллита. Ну вот, давайте тоже по биографии пройдем. Молодой журналист во время Первой мировой войны едет в Европу, посещает разные страны. Почему же он после этой поездки становится востребованной персоной, его приглашают работать в Госдепартамент, что помогло ему?

Он был из хорошей семьи, это помогает не только в Москве. В какой-то момент он взял интервью у очень влиятельного Эдварда Хауса, который был ближайшим советником Вудро Вильсона по внешней политике и первым лицом в администрации Вильсона. Вот это интервью в самом начале Первой мировой войны – в нем Хаус высказал свои, обычно скрытые, стратегические планы и опасения. Довольно скоро после этого интервью Хаус пригласил Буллита писать меморандумы в Госдепартамент, а еще через пару лет он стал членом американской делегации на Парижской мирной конференции. Это было чрезвычайно важное событие, одно из главных событий века. Страны-победители в отсутствие побежденных стран и в отсутствие своего ключевого союзника – России решали судьбы Европы. Война закончилась победой, что делать теперь?

Александр Маркович, ну вот на ваш взгляд, какова была сверхидея президента Вильсона, основателя идеалистического направления в американской политике? С чем он ехал в Париж?

Эти цели были написаны Эдвардом Хаусом и приглашенными им профессорами-экспертами, озвучены президентом Вильсоном и стали мировой сенсацией. Они назывались «14 пунктов Вудро Вильсона». В Австро-Венгрии в окопах эти «14 пунктов» читали в переводе как молитву. В них и победители, и побежденные видели действительно надежду на справедливый для всех исход войны. Они так и были написаны. Но вот беда или трагедия истории в том, что многие из них не осуществились. Ну, например, один из этих пунктов обещал сохранение Австро-Венгрии как единого государства. Другой пункт говорил, что отношение к России – это лакмусовая бумажка доброй воли, пробное испытание доброй воли всего мира. У Хауса было такое нежное, сентиментальное отношение к России.

А почему? Он когда-нибудь был в России, полковник Хаус?

Насколько я знаю, нет. Вообще, он был писателем и плантатором, у него были хлопковые плантации в Техасе. И что интересно, – в моей книжке есть на эту тему некоторые рассуждения – администрация Вильсона была первая после Гражданской войны в Америке администрация южан. То есть Север победил Юг, после этого в течение 50 лет все американские президенты были северянами. А Вильсон и Хаус, они оба были южанами. И вот эта идея побежденных, которые в конце концов примирились с победителями и могли вместе вершить общие дела, это как раз заняло три поколения (о похожем процессе я писал в другой книге, «Кривое горе», но это совсем другая история). В общем, я думаю, что с этим тоже было связано особенное отношение Хауса к России. Оно было выражено в раннем романе Хауса, который он опубликовал до того, как стал большим дипломатом и руководителем. Это очень интересный утопический или скорее антиутопический роман, рассказывающий о возможностях социализма в Америке. Там изображен диктатор, его зовут администратор Дрю, и вот он установил мир, спокойствие, благополучие по всей Америке, например, введя обязательное медицинское страхование для каждого американца.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Отцы-основатели
Отцы-основатели

Третий том приключенческой саги «Прогрессоры». Осень ледникового периода с ее дождями и холодными ветрами предвещает еще более суровую зиму, а племя Огня только-только готовится приступить к строительству основного жилья. Но все с ног на голову переворачивают нежданные гости, объявившиеся прямо на пороге. Сумеют ли вожди племени перевоспитать чужаков, или основанное ими общество падет под натиском мультикультурной какофонии? Но все, что нас не убивает, делает сильнее, вот и племя Огня после каждой стремительной перипетии только увеличивает свои возможности в противостоянии этому жестокому миру…

Александр Борисович Михайловский , Мария Павловна Згурская , Роберт Альберт Блох , Айзек Азимов , Юлия Викторовна Маркова

Биографии и Мемуары / История / Фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Образование и наука
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941
100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941

Само имя — БЕРИЯ — до сих пор воспринимается в общественном сознании России как особый символ-синоним жестокого, кровавого монстра, только и способного что на самые злодейские преступления. Все убеждены в том, что это был только кровавый палач и злобный интриган, нанесший колоссальный ущерб СССР. Но так ли это? Насколько обоснованна такая, фактически монопольно господствующая в общественном сознании точка зрения? Как сложился столь негативный образ человека, который всю свою сознательную жизнь посвятил созданию и укреплению СССР, результатами деятельности которого Россия пользуется до сих пор?Ответы на эти и многие другие вопросы, связанные с жизнью и деятельностью Лаврентия Павловича Берии, читатели найдут в состоящем из двух книг новом проекте известного историка Арсена Мартиросяна — «100 мифов о Берии».В первой книге охватывается период жизни и деятельности Л.П. Берии с 1917 по 1941 год, во второй книге «От славы к проклятиям» — с 22 июня 1941 года по 26 июня 1953 года.

Арсен Беникович Мартиросян

Биографии и Мемуары / Политика / Образование и наука / Документальное