Читаем Книга Дока полностью

– Никого, – четко ответил Док. – Отдайте девочек – и я постараюсь навести порядок.

– Наведешь порядок? А ты можешь? Ты понимаешь, что здесь к чему?

– Нет. Но я постараюсь разобраться.

– Было бы здорово, Док. Да вот только никто на это не пойдет.

– Причина?

– Ты – лицо заинтересованное.

– В чем же это я заинтересован? – хмыкнул Док.

– В сохранении статус-кво.

– Не понял.

– Клемс… или та сущность, или видимость сущности, которую ты называешь Клемсом – или персонаж твоего бреда – возник в этом бардаке. И существует в нем. Логично предположить, что только в нем он и существует. Бардак, рассинхронизация базы, многослойность и многомерность происходящего – необходимое условие его существования. Если наведем порядок, его больше не будет.

– Его и так нет, – глухо возразил Док.

– Где-то нет, где-то есть. И пока ты мечешься по этим лоскутам реальности, ты иногда, в той или иной форме, встречаешь его. Но как только порядок восстановится…

– Класс! – восхищенно выдохнул Док.

– И чему ты так радуешься?

– Тому, что, пока всё так, у меня есть надежда. Навести порядок вы, очевидно, не в состоянии, иначе уже навели бы. Мне навести порядок не дадите. Значит, в любой момент это может произойти: я попаду в ту версию происходящего, где Клемс жив. Да хоть сейчас. Кто-то из ваших… специалистов стукнет меня как следует… или вколет какой-нибудь дряни, а я и провалюсь туда. Что мне сделать, чтобы ускорить процесс? Плюнуть вам в лицо?

Партнеры переглянулись. Первый и второй отступили в сторону, третий, почти неотличимый от них, выступил вперед.

– Ты не понимаешь, Док. Ты решил, что мы враги. Это ты зря. Давай я объясню тебе, в чем твоя ошибка.

– А хочешь, я объясню вам, в чем ваша? – спросил Док. – Вот чип – это вы зря. И дрянью меня накачивали – зря. И девочек зря забрали. Я вот только одного не понимаю, и это не про вас. Черта ли я вам доверился, душу продал или что там надо было сделать, чтобы стать вашим охотничьим псом. Черта ли я вам служу, если вы так косячите.

– Да нет же, Док. Ни черта ты не понимаешь. Не должна вся огромная махина – база, люди базы, все мы, и город вокруг, и всё это – не должно всё держаться на одном гвозде. Какой бы ты крепкий ни был. Как бы ни крутил всё вокруг на себе. Не удержишь. Не удержишь, Док. Нет. Ты думаешь, только тебя раскидало на варианты? Тебя интересует, что стало с семьей Тира? А он твой боец, между прочим, который за тобой идет… куда угодно – и кого угодно порвет. А ты за него – что? Как там его ребенок?

Док смотрел, как третий партнер печально качает головой, и не верил ни одному слову. Партнер продолжал.

– Они ведь все сегодня были готовы что угодно сделать по твоей команде. Шансов у них не было ни одного, но они были готовы.

– Это их работа, – отрезал Док.

– Да. А твоя? Ты знаешь, с кем спит Енц?

– Я не спрашиваю об этом.

– И не спрашивай. А знать должен. Впрочем, после того, как ты сам таскал по всей базе полуразложившегося зомби…

– Нет.

– …Тебя, видимо, такие мелочи уже не волнуют. Как и то, что Гайюс отстранен и… Как специалиста мы его потеряли, но надеюсь, его хотя бы вылечат.

– Нет.

– В квартире Бобби обнаружены следы человеческих жертвоприношений. Ты случайно не знаешь, в честь какого божества он служил свои черные мессы?

– Нет.

– Да.

Третий перевел дыхание, сделал несколько шагов в одну сторону, в другую. Как будто собирался с мыслями или успокаивал себя.

– И это твои бойцы, это наш специалист. Это очень, очень крепкие ребята. Я даже не начинал еще рассказывать, что творится в городе. Хочешь, расскажу.

– Нет. Ладно, я верю. Просто верните девочек. Я разберусь.

– Ты просто расскажи, как ты это сделал, Док.

Они не понимают, думал Док. Они не понимают. Это сделал не я. Это Бобби. Это Ягу. Это все, кто любит… меня, всех нас.

Это не я… Не я один. Это я и Бобби. Я и Ягу. Я и Тир. И Данди. И Енц, господи, Енц, любовник смерти! И его смерть, его Смерть, его трепетная и страстная Зигмунда Фрейда, сирота, удочеренная любовью. И безумное и прекрасное тибетское божество Магдалина или как там ее теперь, ненасытная кровопийца, нежная, жадная и ревнивая. И Молли, дитя, бунтарка и заводила, предводительница банды безумных кукол. Надо же, их трое, а я, выходит, всадник на черном коне. А ребята? А Гайюс-Рене-кофе-сэндвичи-Камилл? Ну, какой апокалипсис, такие и всадники. Как меня угораздило? Что нас связало? И не вспомнить теперь.

Но он помнил: кровь, кошмары, смерть, любовь. Одиночество. Надежда.

Где выход? Там же, где и вход? Или – идешь сквозь ад, так иди до конца? Как мы поймем, что ад кончился? Там нас встретит ангел Кристина с младенцем на руках? И Клемс, которого нет и не было, но который должен быть.

– Верните девочек. Мы разберемся. Обещаю.

– Невозможно, Док. Никто не станет тебя бить, никто не станет ничего тебе колоть. Но ты заснешь – и где окажемся мы все при твоем следующем пробуждении?

Док слегка прикусил губу. Ответил сдержанно:

– А если не собираетесь бить и колоть, зачем пристегнули?