И он с той же блаженной улыбкой смотрел, как они выбирают одеяло – красное, шелковое, набитое шелком. Он смотрел, как они спят рядом, каждый под своим одеялом – и это не беспокоило его, как не беспокоили бегущие стрелки и сменяющиеся даты, как не тревожили зарядившие с началом осени дожди, как не смутило приближение Рождества – и той командировки в Климпо, когда часы должны были остановиться. Ничто не смущало его покой. Мгновения были бесконечны, он жил ими.

Поэтому в Климпо всё случилось вновь с той же силой.

И после всё повторилось неизменно, все девять кругов. Или Док просто не заметил изменений. Может быть, всё это происходило не один раз. Может быть, от этого и образовалась путаница, ведь мирозданию пришлось как-то разводить в пространстве одновременные версии Дока, как тут не сойти с ума. Может быть, не один раз он произносил свое исчерпывающее «просто я скучаю по нему», и все повторялось. Неважно.

Просто однажды Гайюс сказал:

Да будет так.

И Док ответил:

Так и было.

И… как? – спросил Гайюс.

Так, как ты и обещал, ответил Док. Ад. Но я не отказался бы от повторения. Если бы…

Если бы – что?

Док пожал плечами.

Вот же черт, сказал Гайюс. Ты собираешься… продолжать?

А ты чего ожидал?

Я надеялся, что тебе удастся принять эту потерю. Хотя бы так.

Серьезно? – рассмеялся Док. – Ты всерьез на это рассчитывал?

Теперь пожал плечами Гайюс:

Обычно помогает.

Ты уже… когда-нибудь… кому-то так делал? – спросил Док.

Гайюс кивнул.

Это… какой-то гипноз? Всё равно. Всё равно. Неправда. Не всё равно. Я знаю, что это было на самом деле. Спасибо. Это было… драгоценно. Правда, это многое мне… прояснило. Теперь мне будет легче продолжать.

Док, ты же, в конце концов, взрослый, образованный, разумный. Ты же понимаешь, должен понимать, в конце концов.

Посмотри на меня. Ты видишь, что я спокоен. Никакой экзальтации, никакого восторга. Я знаю, что – невозможно. Но я и не говорю, что смогу сделать это. Я не обещаю того, в чем не уверен. Я просто…

Просто – что?

То, что проще всего на свете. Я просто буду делать это. Без надежды и без отчаяния. Просто потому что так надо. Буду делать. Вот и всё.

Если бы, буркнул Гайюс. Если бы – всё.

Фольга Зигмунды

– За нами пришли, – сообщила Ягу, входя в раздевалку, и те, кто вошел вслед за ней, не оставляли сомнений в смысле ее слов.

Доку хватило их скупых движений, чтобы понять – всё всерьез. Своих людей он чувствовал спиной – они все сейчас, так же как он, «снимали мерки» с пришедших, оценивали их потенциал.

«Гости» не удостоили группу интереса – видимо, всю необходимую информацию получили заранее, и это невнимание имело целью простую и надежную демонстрацию превосходства, чтобы деморализовать противника до начала активных действий. И ровный голос того, что был за левым плечом Ягу, тоже демонстрировал превосходство в полной мере. Ровный, властный, на одну сотую снисходительный.

– Только за ним, – пояснил он, едва шевельнув подбородком в сторону объекта задержания. Он не мог видеть, но должен был угадать нехорошую улыбку, озарившую в ответ лицо Ягу.

Док резко вздернул подбородок, отвлекая их взгляды на движение, а кончиками пальцев показал Ягу и всей группе категорическое «нет» и «стой где стоишь», в полной уверенности, что никто за спиной ничего такого не выкинул, что все лица, как положено, выражают сосредоточенное внимание к сообщениям командира группы внутреннего порядка, естественную настороженность и немного удивления.

Их было больше – и даже если бы у них не было простого численного превосходства, они были… другие. Док стал бы связываться с такими только в случае, когда уже нечего терять, не идти же, как баран на бойню. Но, похоже, сейчас и был такой случай, а связываться с ними было всё равно ни к чему. Дернись он только – вся группа ляжет вместе с ним.

– Ладно, – сказал Док, обращаясь к Ягу. – Пришли так пришли. Будем гостеприимными.

«Гости» тем временем распахивали дверцы шкафчиков, вытряхивали на пол сумки, ногами двигали их содержимое, разглядывая его с бесцеремонностью хозяев положения. Док знал, что Енц с трудом удерживается от того, чтобы ринуться к его шкафчику, подхватить падающий на твердые плитки фарфор и хрупкий пластик – как будто девочки в самом деле могли разбиться… Могли.

Док поверил в это, когда увидел, что тот, кто вывернул его сумку, и тот, кто был ближе всех к нему, едва не столкнулись лбами, пытаясь поймать разматывавшийся в падении шарф. Конечно, не столкнулись – слишком хорошо выучены. Конечно, поймали. Док услышал тихий-тихий, длинный-длинный выдох совсем близко. Енц тоже выучен неплохо, напомнил себе Док. И мы еще… посмотрим. А пока…

– Вы в куклы играете, мальчики? – с ласковым удивлением пропела Ягу, которая всё еще стояла у двери, но теперь спокойно улыбалась под направленными под нее дулами. И пропела с выговором таким, как будто до сего момента всю долгую жизнь была черной нянькой на белом Юге. Большой толстой старой черной нянькой.