Читаем Княжна полностью

Дверь тихо закрылась. Мы остались одни. Вся моя смелость и решительность куда-то девалась. Я тихонько, едва дыша, провела еще тяжелой дрожащей ладонью по его исхудавшему лицу. По колючим щекам, по лбу. Обвела пальцем контур жесткого рта, тронула ресницы, брови. Придвинулась и, наклонившись, стала легонько целовать — висок, скулу, подбородок. Прикоснулась губами к уголку рта, закрыв глаза и замирая от нахлынувших эмоций. Слегка отстранившись, открыла глаза и встретилась с его взглядом. Улыбнулась и тихо сказала:

— Это я. Прекращай это. Ты будешь жить. Я что, зря мучилась?

В ответ он так же тихо выдохнул: — Ты.

Я проверила, как действуют мои конечности и с трудом села удобнее, чтобы мне хорошо было видно его, а ему — меня. Он смотрел мне в лицо, шаря по нему взглядом, как я губами недавно. Опустил взгляд на пижаму. Я посмотрела туда же.

— Я нынче не голышом. Ты можешь говорить, или тебе трудно? Как тебя угораздило? И почему не хочешь лечиться? Ты еще хочешь жениться на мне? Или я погорячилась?

— Хочу.

— Тогда я зову врача, тьфу — лекаря. Они тут — за дверью.

— Не уходи.

— Нет, я тут посижу — проконтролирую, что с тобой будут делать. А то они какие-то странные — собирались меня класть на пол, а не к тебе. Надо же додуматься. Я сама только вычухалась, то есть — пришла в себя… Нужно следить за своей речью. Ты меня поправляй, если что — для адаптации нужно время. Ты почему все время молчишь? Тебе плохо? Срочно позвать? Лекарь!

— Не надо. Мне хорошо.

— Поздно. Раньше нужно было говорить. Делай, что скажут. Я в этом ничего не понимаю. Нет, я не уйду, не дергайся. То есть — не переживай.

— Спой мне.

— Без проблем. Но не сейчас же — после лечения. Ты еще слабый, все равно спать будешь. Я потом тебе колыбельную тихонько… Вы что делаете? Как бревно его… Я придержу. Твою ж дивизию! Кто тебя так, Ром? Куда ты влез? Господи, я отвернусь, подождите. Мама моя! Это лечится? Я не могу…Мне хрено-о…о-очень плохо. — Я тихонько плакала, прижав кулаки ко рту.

— Не переживайте, княжна, теперь у него есть шанс. Вылечим.

— Шанс? Один? Из скольких? Он опять без сознания. Коновалы хреновы! Вы его, как бревно, с такой дыркой! Что у него там? Что повреждено? Чем я могу помочь? Кровь нужна? Какая у него группа? Я — первая, могу дать. Если только резус у него положительный.

Гадство, рот не закрывался даже усилием воли. Выпила что-то сладкое опять. Сидеть стало сложно. Стала клониться набок. Меня подхватили и тихонько уложили, укрыв до шеи.

Просыпалась, постепенно осознавая, где я. Под головой жестковато, по лицу чем-то возят. Хочется пить. Скосила глаза и закрыла опять, нежась от поглаживания твердых, слегка шершавых пальцев. Ром лежал, повернувшись на бок, и гладил мое лицо, с нежностью глядя на меня.

— Ты чего повернулся? Тебе разрешили? Повязка же собьется. — Сама собой включилась забота о своем.

— Тихо, — шепнул он, склоняясь к моему лицу и приближаясь к губам. Я закрыла глаза и замерла. Теплое дыхание щекотало кожу, он чуть тронул мои губы своими и выдохнул: — Люблю. Как же я тебя люблю. Это немыслимо, невозможно. Так не бывает.

— Целуй уже, — шепнула я в свою очередь, замирая от нежности и предвкушения, — я тоже тебя люблю. Только больше.

— Больше невозможно. — Он зачем-то терся носом об мой нос.

Я разочаровано отодвинулась. Он растягивает удовольствие, что ли? Мы смотрели друг на друга. Я с подозрением, а он — с умилением глядя на меня. Если он меня так любит, то почему не целует? Ум пытался проснуться и работать, наконец. Я чувствовала себя любимой игрушкой, а не любимой женщиной. Вся растрепанная, в мультяшной пижаме, бормочущая полную чушь. А еще у меня зубы не чищены. Мама! Я шарахнулась с кровати. Он не успел перехватить меня рукой.

— Куда ты? Не уходи.

— А толку с тобой лежать? Я просила меня поцеловать, а ты что? Носом трешься? Что со мной не так? — Господи, что я несу, почему мне так обидно? И голос дрожит, и хочется плакать.

Он забеспокоился: — Иди, я поцелую. Пожалуйста. Я просто не верю своим глазам — ты здесь. Вернись сюда, ну же…

— Извини — теперь я не готова.

— Виктория, не нужно. Ты что — обиделась? Я больше всего на свете хочу тебя поцеловать, я мечтаю об этом.

— Но не стал. И что так?

И я тихонько поднялась с пола, одергивая пижаму. Его взгляд быстро обежал мою фигуру. Выскочила, захлопнув дверь. Ноги еще дрожали от слабости.