Моя комната здесь была не менее роскошной, чем в поместье. Кровать — удобной, горничная — старательной. Я в последних своих переживаниях уже и не замечала, как втянулась в эту жизнь, как подстроилась под нее. Воспринимала, как должное, что у меня есть прислуга, что мне стараются угодить и сделать мое существование здесь максимально удобным и комфортным. Что к моим услугам деньги графской семьи и, надо сказать, что немалые деньги. Я думаю, что платье и все остальные траты составили довольно кругленькую сумму. Я принимала это и дело было не в том, что воспринимала, как компенсацию за свои несчастья — я принимала это, как принимала бы траты мамы с папой на меня — как закономерность и безо всякого зазрения совести.

Назавтра был назначен бал, но попереживать по этому поводу мне не пришлось. В этом мире я изменила своей привычке спать голышом и сейчас, надев ночную сорочку, ожидавшую меня на кровати, улеглась в постель. Упала и уснула, не думая ни о чем и не видя снов.

Глава 8

Утро началось с умывания и завтрака. А потом понеслось — прибывшие специалистки по «не естественной» красоте занялись помывкой и укладкой моих волос. Горничные приводили в порядок слегка измявшийся в сундуках наряд. Граф уехал с охраной за фамильными камнями. Профессионалка сделала мне маску из известного цветка и, сняв ее, наложила легкий макияж. Принесли ранее заказанные одежды для графа. В общем, суета — она и есть суета. От меня требовалось выполнять указания и не сопротивляться.

Ближе к шести часам дня меня одели, и я в очередной раз замерла в восхищении от мастерства здешних портных. Затянутая «в рюмочку» талия поражала хрупкостью, а от нее широким воздушным колоколом спадала небесно-голубая ткань юбки. Пышные атласные буфы на предплечьях «а ля Наталья Гончарова» привели всех присутствующих женщин в восторг. Длинные перчатки, пушистые белые перья в прическе и крохотная сумочка смотрелись необычно и впечатляюще и обещали стать хитом сезона. Белые атласные туфельки, с ленточками на щиколотке во избежание конфуза, сели как влитые. Духи со свежим, чуть горьковатым ароматом, подаренные графом, слегка увлажнили мою шею, декольте и запястья. В прическе с перьями, сколотыми аграфом, искусно спрятали обрезанную Ромэром прядь.

Смоляные локоны, доставшиеся от давней черкесской родни, ложились на голые плечи, глаза синели, губы алели — я была готова. Вошедший граф коротко вдохнул и поклонился. Я сделала ответный реверанс. Мы улыбались друг другу, как сообщники. Он достал из-за спины футляр и выложил его раскрытым на столик. Все столпились за моей спиной — колье из неизвестных прозрачных бледно-голубых камней тремя рядами сверкало на синем бархате. Браслеты, кольца и длинные, почти до плеч, серьги были с теми же камнями.

— Хассы — выдохнули женщины за моей спиной. — В серебре.

Я подала футляр графу, и он достал из него колье. Холодные тяжелые камни легли на кожу. Серьги я вдела сама, одела кольца. Браслеты, широкий и узкий, с неизвестной застежкой, доверила графу. Подхватила сумочку и вопросительно посмотрела на хозяина драгоценностей. Он поклонился опять и предложил мне согнутую в локте руку. К семи мы должны были быть во дворце. Спускаясь по лестнице, я прислушалась к своим ощущениям — сердце колотилось, и дыхание было неровным. Я трусила и пережичвала. Поэтому попробовала немного облегчить себе жизнь:

— Грэгор, а нельзя мне принять что-нибудь успокоительное перед отъездом? Нервы шалят, право слово.

— Вам этого не нужно. Вы справитесь. Я верю в вас, Виктория. Обратитесь за поддержкой к вашим предкам. Я думаю, что все пройдет наилучшим образом. — Граф говорил вполне серьезно об обращении к предкам, а я задумалась. Мои предки явно были в обиде на меня, ведь я отказалась от фамилии, сопротивлялась всем попыткам заставить меня следовать традициям нашего рода. Он восходил от египетских султанов и моя дальняя родственница — черкесская княжна, была второй женой Ивана Грозного. Я не принимала всего этого во внимание, не гордилась своим происхождением и не уважала его. И сейчас мысленно взмолилась о прощении и обязывалась восстановить свою фамилию во всех документах. Просила о помощи и поддержке и своих предков, и Господа все то время, пока мы ехали во дворец.

Возле подъезда граф предложил мне руку при выходе из кареты. И при свете дня я залюбовалась им — черный бархатный камзол, шитый серебром, позволял увидеть голубой воротник и манжеты рубашки. Черные брюки спадали к начищенным туфлям. Густые волнистые волосы немного опускались на лоб, а яркие карие глаза с восхищением и нежностью смотрели на меня:

— Смелее, девочка моя, вы справитесь. Я с вами, все время буду рядом. Спрашивайте о том, что вас интересует, и я все объясню. Мне эти балы порядком надоели, если быть честным. Это вы — молодежь… — Он тяжело вздохнул, и я поняла, что все мои переживания это суета и ерунда. А мне предстоит выполнить вполне конкретное задание и именно на его выполнении следует сосредоточить все свои силы и мысли.