– А крысой у нас будет Гончаров, стервец этакий, – с удовольствием смотрел я, как моих врагов обезвреживают, связывая по рукам и ногам. – Я сначала и не поверил, когда мне доложили, что этот дурак присоединился к походу татар на нас.

– Наша земля полнится не только добрыми людьми, но и погаными, – философски заметил Жук. – Я был уверен, что кто-то из ваших врагов обязательно подсуетится.

– Мы ранены! Помогите нам! Как вы смеете так с нами обращаться? – присоединились к крику своего хозяина его холуи, когда-то преградившие мне путь в Сибирске. Бек и мурза, как-то там… И последним выжившим был глава их дружины, некий эмир Бухара.

Все они были ранены и стонали от боли. Кроме Гончарова. Тому, похоже, всё было побоку.

– Я уже отправил сообщение на ферму. Вертолёты скоро прилетят нас забрать.

– Надо потушить лес и вернуть, как было.

– Сделаем. Но как было, боюсь, не получится.

– Это да, – с усилием потёр я лицо, сбрасывая напряжение последних дней.

– Что будете просить у хана?

– Ты о чём?

– Выкуп какой?

– А-а-а-а, ты об этом. Не решил ещё, – пожал я плечами. – Пойдём, что ли, поговорим с ними? – Приблизились мы к связанным, перевязанным пленникам, обходя трупы и крупные лужи крови, неохотно впитывающиеся в землю, натерпевшуюся за сегодня.

Мне даже в какой-то момент показалось, что она стонала. Почудится же.

Лежащие на земле приподняли головы и всмотрелись в нас.

– Кто пожаловал, – узнали меня Галлям с братом. – Это тот самый Семён, хан, – ни капли не растеряли они свою спесь, умудряясь говорить со мной свысока, лёжа на земле, в грязи и дерьме.

– Так вот ты какой, – злобно сощурились и так узкие глаза татарина, превращая их в щёлочки. – Не хочешь нас развязать?

– С чего бы это? – удивился я. – Может, мне вас ещё отпустить?

– Кхе, кхе, – прокашлялся глава их дружины. – Ильхам, позволь я проведу переговоры?

– Я сам, – процедил тот, с неприязнью косясь на эмира, проигравшего так и не начавшуюся войну. – Ты уже наделал дел.

– Прославленный эмир проиграл битву мальчику. Смех один, – поддержали своего друга его советники или кем там они ему приходятся. – Не зря мы боялись того, что ты потерял хватку, старик.

– Ты много болтаешь, Галлям, – с угрозой проговорил эмир. – Как только хан выкупит нас, придётся тебе помахать саблей, доказывая, что ты не трус. Понял меня, шакал?

Перебранка своих людей Ильхама интересовала мало, смотрел он только на меня, выворачивая шею и ещё усмехаясь при этом.

– Ну и как тебе Алиса, Семён? Сладкая, да? – издевался он. – Это я её всему научил. Она не рассказывала?

Я промолчал.

– Ох, как она стонала, когда я брал её на том вечере в Казани. Ты не представляешь… Ой, подожди. Это же не она была. Точно. То была другая, – продолжал он злить меня. – Алиса была второй за тот день, и она плакала. Как же она рыдала… Просила остановиться, звала маму.

– Ильхам, заткнись! – Не на шутку испугался за него эмир, видимо заметивший моё состояние.

– Плакала, говоришь? – зловеще переспросил я.

– Рыдала, – подтвердил он.

– Не смей! – заорал эмир.

– Семён!

– Руки убрал, – оттолкнул я Михаила, поднимая Ильхама и ставя его на колени.

– И что ты будешь делать? – Всё ещё не воспринимал он меня всерьёз. – Дашь мне пощёчину, мальчишка? Или расплачешься, как эта девка Алиса?

– Я научу тебя держать язык за зубами, – процедил я. – Василь, помоги, – попросил я, и тот меня не подвёл.

– Что делать?

– Держи ему рот открытым.

– Что вы собираетесь?..

– А-а-а-а! – заорал Ильхам, задёргавшись, когда я стал вырезать ему язык.

– Остановите его! Вы что делаете?

– Молчите, ублюдки, а то порешим всех, – заткнул пленников кто-то из моей дружины.

Глава 31

– Вас ждут проблемы! – пророчил передо мной представитель некой независимой, третьей стороны, а именно канцелярии наместника императора. Собственно, они и осуществляли среди бояр роль этаких третейских судей, посредников. – Вы перешли все границы! Вас накажут! Вас…

– Извините, но мы будем говорить по делу? – раздраженно дёрнул я плечом. – Или так и будем переливать из пустого в порожнее?

– Что это такое? – указал он пальцем на яму в земле.

– Как вы мне надоели… – простонал я, подняв голову к небу и прося небеса дать мне сил.

– Не забывайтесь, молодой человек! – строго выговорил мне жуликоватого вида клерк из нашей, сибирской, канцелярии.

Там все такие тупые, или это только мне повезло?

– Это вы забываетесь, – хмуро посмотрел я на него. – Ваше дело выслушать меня, удостовериться, что люди, которых я пленил, живы, и договориться с ханом Утямыш-Гиреем о моих условиях их выдачи. Всё! И не указывайте мне, как я должен обращаться с пленными, напавшими на меня и угрожающими смертью мне и моей жене, – поставил я наглого клерка на место. – Мы поняли друг друга, Аверьян Филиппович? Или, может, хотите посидеть в яме так с рьяно защищаемыми вами людьми? Так я это быстро устрою.

– Я сообщу хану, как обращаются с его сыном, – чопорно поджал он губы. – Уж поверьте.

– Верю, верю. Сообщайте, – отмахнулся я, разрешая. – Меня это не интересует. Главное – донесите до него весть, что его сынок с ближниками у меня и что я хочу за них взамен.