Тепло распрощавшись с хозяевами, которые вручили мне несколько корзинок, полных еды, я с чистой совестью передал их Жуку – он уже встречал меня у машины, распахивая заднюю дверь.

– Куда дальше? Домой?

– Нет. Съёздим сначала в одно место, – назвал я адрес.

Боярин при прощании рассказал об анклаве китайцев в городе, являющихся хорошими работниками и незаконно перебежавших границу. Я надеялся нанять их для переработки мха. Те издревле разбирались во врачевании, и я думал, что смогу наладить с их помощью заводик по производству лекарств, а не продавать сырьё, что не так выгодно.

Ну и грех было не воспользоваться случаем и не посетить несколько других мест в Сибирске, раз уж я уже здесь, проезжали мы улицу за улицей, и на глаза мне стали попадаться не красивые дома и вычурно одетые барышни, а беспризорники, чуть не на каждом шагу стояли люди с протянутой рукой.

* * *

– Дед! Ты не посмеешь! – Била посуду старшая дочь его первого сына и наследника, не желая ехать в далёкую Сибирь. – За какого-то мальчишку? – прожигала фурия глазами старика.

– Всё уже решено, Алиса. Твой траур закончился, и пора бы тебе родить роду ещё детей, а не останавливаться на одной девочке.

– Я не племенная кобылка!

– А кто ты?

* * *

– Мам, ты расстроена? Что-то случилось? – в комнате Людмилы Ильиничны Смирновой, в девичестве Чернозубовой, что злобно смяла бумаги на столе и сбросила их на пол, собрались трое детей.

– Ваш дед нашел Семёну, этому приживале от любовницы, невесту из Таракановых! – изрыгнула она порцию яда, рассматривая Витю, Петю и Машу, стоящих на цыпочках. – Совсем в маразм впал, старый, – не аристократично сплюнула она в вазу.

– И что мы будем делать? – спросила дочка, самая умненькая из троицы.

– Думать, Маша. Думать.

Глава 14

Застава на границе Российской империи с Османской империей. Близ Батуми

– Ты ничего не слышал? – встревоженно поднял голову над окопом солдат, покрепче взявшись за автомат. – Шорох какой-то…

– Дай поспать, – отмахнулся от него напарник, поставленный в караул и давно видевший третий сон. – Вечно тебе мерещится что-то.

– Я проверю.

– Делай что хочешь, – перевернулся на другой бок ленивый боец, подложив под голову приклад автомата.

Последнее время на границе было неспокойно, начал султан Абдул-Хамид VI поход против Азербайджана, покорив Армению. Старые военнослужащие говорят, что это плохо. По вечерам только и разговоры о том, пойдёт ли на нас падишах и когда, думал молодой солдат, раздвигая кусты и всё больше удаляясь в лес. Его же более опытный напарник спал, обрекая мальчишку на смерть.

Молодой солдатик так и не заметил, как к нему подобрались сзади и одним ударом по голове отправили в бессознательное. Старослужащий же лишь всхрапнул, не заметив, как его напарника утаскивают в глубину леса.

– Хорошая работа, – сказал белозубо улыбающийся осман. Словно привидения вышел на поляну, куда оттащили молодого бойца, целый отряд.

– Держи его, – сказал старший среди турок, подозвав одного из бойцов ближе. – Давай, юный янычар. Покажи свою удаль. Перережь горло неверному, – вручил кинжал ещё безусому юнцу ага Бурхан.

Малец, без тени сомнения, приставил нож к горлу русского, но тот очнулся, почувствовав прикосновение холодного лезвия к коже. Дёрнул головой и с усилием открыл глаза, в первые минуты не понимая, что происходит.

Турки не торопились, наблюдая за неверным, что начал дёргаться в руках преданных воинов султана.

– Нет. Нет, не надо… Пожалуйста, не надо, – умолял молодой парень, седея на глазах. – У меня мама, отец, сестра. Пожалуйста, – всхлипнул он. Просил, хоть и знал, что пощады не будет. Эти звери не знают такого слова.

– Молчи, свинья! – Ударили его по лицу, поставив на колени и задрав голову, потекли слёзы из глаз парня.

– Режь, янычар. Режь. Докажи, что ты достойный сын своего народа.

* * *

– Бутерброд возьми! – сунул мне в руки хлеб с маслом Жук.

– Спасибо, мамочка, – закатил я глаза, выходя на улицу.

– Гав! Гав!

– Держи, разбойник, – потрепал я за голову Шарика, мешающегося под ногами. – Ну что? Проверим наших работничков? – попытался я в шутку усесться на спину своей собаки и был скинут, засмеялась малышня, что каталась на ледяной горке напротив дома, в котором я жил.

– Дядя Семён плюхнулся, ха-ха-ха, – держались они за животы, показывая на меня пальцем.

– Так было задумано, – отмахнулся я от них, уворачиваясь от снежков; начали они шутливую войну, несмотря на окрики приглядывающих за ними женщин.

Выходной. В школу не надо, вот и развлекаются, привыкнув, что я не отмахиваюсь от них, как взрослые, а частенько принимаю участие в играх.

– Покусай их, – подтолкнул я Шарика к детям. – Давай, давай, разрешаю.

Побежал он к ним, а потом развернулся и встал мордой ко мне, недвусмысленно намекая, на чьей он стороне.

– Ах, так?! – развёл я руки в стороны. – Ну, получай, предатель!

«Притяжение» – слетался на мой зов снег, формирую огромного снеговика, выше самого высокого дома на ферме. Приходилось задирать голову, чтобы осмотреть его всего.