Читаем Князь полностью

Сравнивал ли я Динку с той, любимой мной когда-то Александрой Коссиковской? Нет. Сейчас вот точно нет. Да, она была похожа, но нынешние девушки совершенно иные, даже чисто внешне. И лицом, и фигурой, и характером. Так что – нет. Диана Коссиковская – это не Александра, и я не проецировал образ одной на другую.

Меня в данной ситуации больше поражало другое. Как так получилось, что столь знатный (гусары, отставить ухмылки!) мальчик так долго не решался что-то предпринять в отношении своей барышни? Столько лет рядом, даже на Луну привёз «на экскурсию» и познакомить с отцом, но всё как-то робел, скрывая свою робость (а фактически трусость и малодушие) под маской холодного, надменного, самоуверенного, местами самовлюблённого, знатного и богатенького (ну, относительно) её хорошего друга и коллеги по Лицею?

Тряпка. Даже стыдно за себя. И за нынешнего. И особенно за прежнего. Ну, того, в теле которого я сейчас оказался. Я-то тут всего несколько дней, и всё ещё боюсь что-то испортить, но тот «я», который был прежде, он-то вот что?

Динка, стоило нам «романтически уединиться», решительно и просто набросилась на меня, задыхаясь и шепча в промежутках:

– Ты дурак… Просто дурак… Господи, какой же ты нерешительный дурак… Я ведь всё вижу… Я вижу, понимаешь?.. Чувствую… Сходишь с ума, но боишься сделать шаг… Люблю и ненавижу… Какой же ты… Дурачок ты мой… Невозможный… Столько времени… Я бросилась за тобой, я боролась с тобой, счастье моё, а ты… Люблю… Ты мой, мой, понимаешь? Мой… Никому не отдам тебя…

– Люблю тебя, радость моя… Обожаю… Прости меня… Я, действительно, нерешительный дурак… Господи Боже… Станешь моей невестой?

– Да, мой любимый… Да!!! Я буду ждать…

Я слушал её сбивчивый счастливый шепот. Страстно и задыхаясь шептал ей в ответ. Я не знаю, что будет дальше, но только ради этого бросил бы всё в прошлом и бросился с головой в омут будущего.

Был ли я нерешительным дураком? Однозначно. Это у нас наследственное.

Упрямство и нерешительность.

В этом я от брата Николая ничем не отличаюсь. Такой же нерешительный упрямый паршивец.

С этим нужно что-то делать, если я хочу в этом мире и в этой жизни чего-то добиться. Впрочем, сейчас я дико страстно целую женщину, которая из меня всю эту дурь точно выбьет. Ведь она совсем не графиня Брасова. И точно не своя прапрабабушка Александра.

Динка из другого теста. Возможно, она бы понравилась и «мне», ну, «мне», который в 1917 году занял моё тело. Впрочем, у него была своя Маша.

Чем тысячелетняя история Рюриков отличается от тысячелетней истории Савойев?

* * *

Империя Единства. Ромея. Константинополь. Площадь Торжества Православия. Собор Святой Софии. 12 марта 2015 года

Заканчивалось торжественное богослужение. Впереди Императрицу ждал Императорский Выход. Толпы в храме. Ещё большие толпы на площади.

Пусть не сто лет, но всё же годовщина. И она не знает, суждено ли ей дожить до столетнего юбилея.

Сын в почтении склонил голову, пропуская царственную мать вперёд…

* * *

Луна. Личный Домен Императрицы Великое княжество Лунное. Селеноград. Зал Империи. 12 марта 2015 года

Грянули первые звуки гимна Империи. Мы с Дианой синхронно подняли руки, взяв под козырёк наших лицейских беретов. Пусть мы пока и имеем приставку «зауряд» к нашим чинам, но мы офицеры Империи, мы офицеры России.

Отзвучал гимн. По Уставу мы опустили руки, с тем, чтобы через несколько секунд вновь отдать свой Долг Уважения и Чести.

Я вместе со всеми пел старый гимн. Вот уже почти сто лет этот текст и мелодия не были Государственным Гимном Империи. У мелодии и слов вообще не было никакого официального статуса. И текст никак не менялся, вне зависимости кто на троне – царь или царица. Это вообще не про них. Это Гимн Уважения одному конкретному человеку – Михаилу Великому.

Этот гимн пели в его присутствии всегда. А после его ухода в лучший мир, появилась негласная традиция исполнять его сразу после Гимна Империи. Всегда, везде и при любых обстоятельствах.

Изучая деяния «меня самого», я был просто раздавлен величием и мощью этого человека. Я не знаю, кем он был, и, вероятно, никогда не узнаю, но я был горд тем, что моим именем называют площади, города, каналы, даже звёзды и галактики на небе, что моим портретом гордятся дети, что для любого дворянина и офицера немыслимо с небрежением отнестись к памяти Михаила Великого.