Читаем Клуб самоубийц полностью

Многие же из остальных педагогов и воспитателей, после этих моих показаний, проявили ко мне особое внимание, приветствовали меня за правдивое слово; некоторые свои добрые отношения ко мне и критическое к существующему режиму в корпусе не скрывали на собраниях чинов корпуса.

Другая же небольшая кучка сплоченных генералом Римским-Корсаковым людей действительно не подает мне руки, ибо моя рука, после того, как я окончательно убедился в их преступном отношении к доверенному им русскому юношеству, пока они не ответят на мои обвинения, не может быть протянута к ним".

В дальнейшем, в письме Б. Смирнова профессору В. Д. Плетневу 16 мая 1921 года упоминается о том, что расследование причин смерти кадета Кесаря Струменко "...по моей и его [Струменко - А. К.] матери просьбе было прекращено: о подробности сего дела я здесь избегаю говорить".

В уже упомянутом письме от 22 мая 1921 года российский военный агент в Королевстве СХС генерал-майор Дмитрий Николаевич Потоцкий на имя российского посланника в Королевстве Палеолога высказывал иную точку зрения:

"...Смерть кадета Струменко, страдавшего туберкулезом легких и кишечника, осложнившимся мозговым процессом, никоим образом не может свидетельствовать о каких бы то ни было непорядках в корпусе...

Останавливаясь на обсуждении сообщений Б. Н. Смирнова, следует отметить доклад по сему предмету шт[абс]-офицера Крымского корпуса полковника Петрова, объясняющий страстность нападок Смирнова, который, как оказывается, благодаря любезному участию к нему директора Крымского корпуса, эвакуировался из Ялты вместе с корпусом и тесно соприкасался с ним до февраля с. г., когда позволил себе в лице нескольких человек оскорбить всю корпорацию корпуса, после чего ему не стали подавать руки".

Таким образом, в коллективе Крымского кадетского корпуса произошел раскол на "наших" и "чужих". С одной стороны, выступала группа, близкая к директору Корпуса генералу В. В. Римскому-Корсакову. Они стремились сгладить смерть юношей, оправдать все случайными обстоятельствами, не зависящими от руководства Корпуса. С другой стороны, мы видим сторонников Б. Н. Смирнова, осознавшего угрозу для русского юношества порядков в Корпусе, и пытающегося исправить ситуацию. Директор корпуса, определив Смирнова, как "чужого", подчеркивает, что он лишь "эвакуировался из Ялты вместе с Корпусом", а "настоящие преподаватели" теперь перестали "подавать ему руки". А тем временем Б. Н. Смирнов в своем обращении "Спасите 600 русских юношей" и в письмах к В. Д. Плетневу указывает на ряд новых случаев в жизни Крымского корпуса, которые "могут быть подтверждены свидетелями":

"23 апреля 1921 г. кадет Беляков покончил жизнь самоубийством, бросившись под поезд; 5 мая 1921 г. кадет Иллясевич покончил жизнь самоубийством выстрелом из револьвера в голову; покушение на самоубийство 3-х кадет, неудавшееся вследствие своевременной остановки поезда".

В письме профессору В. Д. Плетневу от 16 мая 1921 года Смирнов писал: "В связи с последними событиями в корпусе раскрывается какая-то организация, которую шепотом именуют "Клуб самоубийц".

После этого в переписке постоянно упоминается эта таинственная организация, "возникновение которой администрация корпуса в свое время проглядела". Можно предположить, что название и смысл этой организации были заимствованы из произведения английского писателя Р. Л. Стивенсона (1850-1894), который был очень популярен среди российского юношества в начале XX века.

Дирекция Крымского кадетского корпуса пытается замять случившееся. Так, российский военный агент Д. Н. Потоцкий в письме российскому посланнику 22 мая 1921 года отмечал, что "Случай остановки поезда был вызван вовсе не покушением кадет на самоубийство; как выяснено расследованием, поезд был остановлен вследствие того, что на полотне играли дети одного корпусного вахмистра".

Данный случай взволновал эмигрантскую общественность. Общее собрание представителей общественных организаций - группа общественных и политических деятелей, Союз восстановления Родины, Союз городов, Общество ревнителей военных знаний, Общество офицеров Генерального штаба, члены Правления общества русских ученых, Комитет "Казачья помощь", Обще-казачья группа, Союз инженеров, Общество взаимопомощи - на заседании 19 мая 1921 года заслушали доклад Уполномоченного комитета "Казачья помощь" Н. М. Мельникова о состоянии кадетских корпусов.