Квакин Андрей

Клуб самоубийц

Андрей Квакин

Клуб самоубийц

Документальная историко-психологическая драма

Документы из Коллекции Сергея Н. Палеолога Гуверовского Архива войны, революции и мира Стэнфордского университета США позволяют по-новому взглянуть на положение русских молодых эмигрантов в Югославии после окончания Гражданской войны в России. Не только обычная для беженцев во всех странах ностальгия и тяготы адаптации в инокультурной среде, но и потеря смысла собственной жизни привела вчерашних молодых участников антибольшевистской борьбы к созданию нелегальной организации с многозначным названием "Клуб самоубийц".

Историк при работе в архивах должен быть готов к сюрпризам. Сколько бы ни было собрано документов по теме, может оказаться, что обнаружится документ, ставящий под сомнение окончательность тех выводов, к которым пришел в процессе долгой работы. Занимаясь уже около четверти века изучением истории российского зарубежья, я был склонен считать, что россияне, вырвавшиеся из-под тирании Совдепии в 1920-е годы, попали чуть ли не в идеальные условия "демократических стран". После тяжелых испытаний в период Гражданской войны и на фоне победившей "диктатуры пролетариата" их невзгоды беженcкой жизни не казались столь гибельными. Во всяком случае, не угрожал массовый голод, который охватил Поволжье и Украину. Их не лишили свободы передвижения, они могли вольно вы-сказывать свои взгляды, а главное, они не подверглись "красному террору".

Безусловно, каждая человеческая судьба уникальна. Мы знаем немало примеров вольготного существования отдельных индивидов, особенно из числа знаменитостей как в Советской России, так и в "белой эмиграции". В опубликованных и неопубликованных документах приводятся рассказы о перипетиях жизни достаточно известных людей, их личные размышления о происходящих событиях. Гораздо меньше нам известно о беженской жизни "рядовых" эмигрантов.

Одна из папок в Коллекции Сергея Н. Палеолога Архива Гуверовского института (РаleologueS. N. Box 11. Folder 25) содержит документы именно о жизни таких "рядовых" россиян из числа преподавателей и учащихся одного из трех кадетских1 корпусов - Крымского - в Королевстве сербов, хорватов и словенцев. Коллекция Палеолога довольно большая (36 коробок), но не очень интересная. В основном идут однотипные канцелярские документы: официальные бумаги, бухгалтерские отчеты, переписка по поводу нищенского положения большинства русских беженцев. Это естественно, С. Н. Палеолог в 1920-е годы занимал должность Правительственного Уполномоченного по устройству русских беженцев в Королевстве сербов, хорватов и словенцев (будущей Югославии). В воспоминаниях С. Н. Палеолога содержится информация о том, что его деятельность на данном посту вызывала резко негативную реакцию со стороны общественности разных политических взглядов своим крайним консерватизмом и чрезмерным бюрократизмом:

"Очевидно, благодаря тому, что в эмиграции я стоял около беженской власти, - писал Палеолог, - наша левая пресса за рубежом и большевистская в СССР всегда оказывала мне и моей деятельности нарочитое внимание. Это обстоятельство дало мне возможность до некоторой степени познать самого себя... По сообщению этих газет оказывается, что за последние 8 лет я 14 раз был уволен от должности, которую занимаю и теперь; 9 раз производились строжайшие расследования о моих злоупотреблениях по службе; 7 раз были обнаружены крупные растраты и хищения доверенных мне казенных денег; 5 раз ожидались скандальные судебные процессы с разоблачением всей моей вредной работы в эмиграции. Несколько раз появлялись в газетах большие статьи с сенсационным заголовком: "Конец Палеолога", в коих категорически заявлялось, что в ближайшие дни, в связи с обнаруженными моими преступными деяниями, я буду выслан из пределов гостеприимного Королевства сербов, хорватов и словенцев..."2

Подобная характеристика деятельности Палеолога позволяет представить этого чиновника и ту безупречную бюрократическую тщательность в делопроизводстве его подчиненных.