Читаем Клуб попаданцев полностью

— Мне нужен словарь, — капризно потребовала я через неделю. — Этот… англо-вардский. Или наоборот. А лучше и то и другое. И книга какая-нибудь детская, чтобы читать.

— Откуда я тебе его возьму? — фыркнул Джейк. — Как выйду из карантина, принесу свои распечатки. И книгу найду. Я пособие это год писал, а потом еще год добивался, чтобы его издали для центра. А потом учебник. До словаря вот только сейчас руки дошли.

— Так это ты все составил? Какой же ты молодец! — от восторга я чуть не бросилась ему на шею. — А что было раньше?

— А ничего не было, — он слегка смутился, но я видела, что доволен. — Вообще ничего. У других и сейчас нет, только у нас. До меня в карантине работал с нашими один пожилой мужчина, потом ушел на пенсию. И еще один преподаватель в центре, он и сейчас там. Все было устно. Печатные буквы запоминали по плакатам, письменные срисовывали с доски.

— И так сто лет! — ужаснулась я. — Тогда понимаю, почему сорок процентов не могут сдать экзамен. Это же очень сложно — так учить язык.

— Есть еще несколько местных учителей, но они ведут только разговорные занятия.

— Почему нельзя было издать учебники раньше? — не отставала я. — Разве государство в этом не заинтересовано — чтобы мы научились и работали?

— Вопрос риторический, — Джейк приложил указательный палец к губам и тут же его убрал. — Так что пока придется обойтись без словарей.

Ясно. Значит, я не ошиблась, в комнатах микрофоны, а может, и камеры. Только какой в этом смысл? И что за секреты такие? Боятся, как бы попаданцы не организовали тайные общества и не устроили революцию? Ладно, поговорим об этом потом, когда выйдем отсюда.

— Не переживай! — он погладил меня по плечу. — Ты и так просто молодец. Мы с Дейрой и с доктором Стирром говорили вчера о тебе, они оба здесь давно, но ни разу не видели, чтобы кто-то вот так с ходу бросался учиться. Вместо того чтобы…

— Страдать и рыдать? — я упала на кровать и уткнулась носом в подушку. — Джейк, ты правда думаешь, что я такая железная баба? Что мне все нипочем? Да я прячусь в это от страха и от боли. От мыслей о том, что никогда не вернусь домой, не встречусь с близкими людьми, больше не увижу ничего из того, что любила. Мне п…ц как хреново.

Последнюю фразу я сказала по-русски, но он, надо думать, понял. Сел рядом, погладил по голове.

— Я понимаю, Вера. Но ты хотя бы нашла способ, как не дать тоске взять над тобой верх. Если б не карантин, было бы проще. Сразу окунуться в новую жизнь, приспосабливаться к ней, как-то выживать — тут некогда лить слезы. А так четыре стены и ты наедине со своими мыслями. Хочешь честно? Я думал о том, как покончить с собой. И даже попытался, но…

Ясно, тебе не позволили этого сделать. Теперь понятно, зачем наблюдение.

— Похоже, ты так и не смирился, Джейк. Работа, работа и снова работа? Лишь бы ни о чем не думать?

— Да, наверно… — помрачнел он.

С моей стороны это было жестоко — выплескивать свое отчаяние после его признания, да еще таким тоном. Я прикусила язык, но слишком поздно.

— Зайду вечером, Вера.

Дотронувшись до моей руки, он вышел.

Что называется, почувствуй себя свиньей.

Уж если мне, у которой никого, кроме нескольких не слишком близких подруг, хотелось выть волком, то каково же было ему? Я знала, что у Джейка осталась дома любимая девушка, на которой он собирался жениться. О семье и друзьях мы не говорили, но наверняка он скучал и по ним.

Точно так же, как сейчас пряталась в учебу, раньше я с головой ныряла в работу, спасаясь от одиночества. У меня всегда хватало знакомых и приятелей, потому что хорошо умела слушать и не слишком много болтала сама, но четко обозначала границы, за которые не позволяла заходить никому. Алена, школьная подруга, вышла замуж и жила во Владивостоке, поэтому в последние годы единственным моим близким человеком была мама.

Мужчины? Видимо, та же самая черта не позволяла мне по-настоящему влюбиться. Либо френдзона, либо просто секс. А тот единственный раз, когда показалось, что наконец-то влюблена… Судя по тому, как быстро излечила меня Валькина измена, действительно показалось. Да, мне не хватало близости — но не его самого.

Чувство неловкости из-за сказанного Джейку не проходило. Я пыталась зарыться носом в пособие, но оно само по себе было вещественным подтверждением моих слов.

— Все хорошо? — забеспокоилась Дейра, когда принесла обед. — Не больна?

— Нет, — вздохнула я, сворачивая кусок лепешки в ложку. — Все хорошо.

Я уже понимала простые предложения, могла задать вопрос и ответить. Каждый раз, когда она заходила, хваталась за блокнот, чтобы записать новые слова и выражения. Но сейчас не хотелось.