Читаем Клитемнестра полностью

Истории о том походе льются из них, точно талая вода с гор. О женщинах с острова Лемнос, которые убили своих мужей. О Медвежьей горе, где им пришлось вырезать всех местных, после того как те попытались на них напасть. О землях, где Полидевк одолел царя дикарей в кулачном бою. Об острове Дии, где они обнаружили потерпевших кораблекрушение мужей, нагих и оголодавших, их кости едва не рвали кожу изнутри. И наконец, о Колхиде, где Медея влюбилась в Ясона и помогла им бежать от Ээта.

Слова Кастора витают вокруг них, как искры от костра, пропитывая воздух воспоминаниями. Когда воцаряется тишина, все четверо укладываются на землю и, глядя на звездное небо, думают о тех глубоких ранах, что появились у них за пятнадцать лет.

– Иногда я всё это вижу, – говорит Кастор. – Все эти воспоминания выстраиваются в ряд, стоит мне закрыть глаза.

«Я тоже, – думает Клитемнестра. – Каждую ночь».

– И что ты делаешь, когда они являются? – спрашивает Елена. – Как ты спишь?

Кастор поворачивается к ней:

– Каждый день ты пытаешься забыть, но по ночам всё равно видишь прошлое. Для этого и существуют сны. Чтобы мы помнили, кем были. Чтобы связать нас с нашими воспоминаниями, нравится нам это или нет.

Огонь в костре потрескивает. Клитемнестра берет Кастора за руку и устремляет взгляд в чистое ночное небо. Говорят, что Селена, богиня луны, обладает силой прогонять дурные сны. Спартанцы называют ее «милостивой». Но ее брат не зря фыркает, заслышав, как кто-то говорит о богах.

Они сами по себе.

Нельзя вечно прятаться от застолий, поэтому на следующий день им приходится собраться в трапезной по приказу царя. За все эти годы при Менелае дворец изменился: появилось больше факелов, больше оружия на стенах, больше коровьих шкур на полу, стало больше собак, глодающих кости, и больше женщин – они приносят к столу пряное мясо и сыр, но они не глядят в пол, как запуганные илоты, а постоянно улыбаются и носят чистые, яркие туники. Менелай восседает во главе стола в окружении Елены и своих лучших воинов. Среди них сидит уродливый муж с густой бородой и перебитым носом.

– Муж Киниски, – говорит Кастор, когда Клитемнестра спрашивает о нем. – Уверен, ты ее помнишь.

Она кивает.

– Что с ней стало?

Кастор смотрит, как муж Киниски смеется и ударяет своим кубком о кубок Менелая.

– Ее семья становится всё влиятельнее. Они одни из немногих спартанцев, которым Менелай доверяет. Киниска часто сидит в мегароне, нашептывает что-то царю на ухо.

– Где она сейчас?

– Отдыхает, надо полагать. Она тяжело перенесла смерть Тиндарея.

– Ты знаешь, где она живет?

Кастор недовольно хмурится.

– Недалеко от лавок красильщиков, как я слышал. Зачем тебе?

Клитемнестра пожимает плечами:

– Меня просто удивляет, что она не здесь.

Служанка подливает Кастору вина, улыбаясь и прижимаясь к нему всем телом, но он не обращает на это внимания. Клитемнестра вспоминает, сколько раз она видела, как ее брат украдкой выскальзывал из комнат слуг, проведя ночь с какой-нибудь из девиц.

– Раньше ты проводил много времени в постели со служанками, – замечает она.

– Бывало, – ухмыляется Кастор, и на секунду его лицо становится таким же, каким было прежде. Затем, понизив голос, он добавляет: – Но теперь им приходится развлекать Менелая.

Клитемнестра следит взглядом за служанкой, которая обходит гостей за столом и наполняет их кубки. Каждый раз, проходя мимо кого-нибудь из воинов Менелая, она старается держаться на расстоянии и каждый раз вздрагивает, когда они ее подзывают. Правду говорил Тиндарей, думает Клитемнестра. Рабыня никогда не научится любить тебя – неважно как добр ты к ней будешь, – потому что она уже познала слишком много страданий.

Елена встает и пересаживается от мужа к дочери. Маленькая Гермиона поедает смоквы рядом с Полидевком, и каждый раз, когда она пачкает пальцы в липком соке, он бережно вытирает их куском ткани, словно она его собственная дочь. Менелай, кажется, даже не замечает этого. Девочке достались волосы отца, похожие на раскаленную в горниле бронзу, и глаза матери, чистые, точно морская вода. Но нежные, как жемчуг, черты Елены в лице дочери кажутся острыми, как лезвия. Она красива, но своей, особенной красотой.

Подают мясо, сыр и оливки, от стен эхом отскакивает шум болтовни. Феба и Филоноя обсуждают юного мужа, за которого предстоит выйти Филоное. Тимандра и Кастор набрасываются на еду и вино. Леда молча жует пряный кусочек ягненка. Скользнув по лавке, Клитемнестра пододвигается к матери.

– Мама, – говорит она. – А где жрица?

Леда глядит на нее затуманенным взором, широко распахнув глаза.

– Зачем она тебе?

– Я хочу поговорить с ней о пророчестве, что она принесла пятнадцать лет назад.

Леда принимается рассеянно поглаживать свои иссиня-черные волосы, собранные в красивые косы.

– Ее нет, – наконец отвечает она.

– Что это значит?

– Я отослала ее.