После того как проезд освободился, кучер повел лошадей по боковым малолюдным улицам, маршрутом более дальним по сравнению с обычным, но сегодня более быстрым. Карета напевно гудела сообразно покрытию мостовых, покачиваясь на поворотах. Цокот упряжки складывался в гипнотический узор, плавно погружая в череду разрозненных образов. На ум пришла песенка, которую она разучивала с учителем в детстве. Затем вид из окна кельи в Братстве Кловас. Слова верховного жреца про богов, что бродят по улицам, только с хомутами на шее, как кони, что тянут ее экипаж. Взнузданные извозчиком города – прежде им был ее двоюродный дедушка, а ныне – отец. В полудреме она вообразила великанское создание, восседавшее на Дворцовом Холме, покачивая ногами над склоном Старых Ворот, в руке его хлыст…

Заорал кучер, и карета с треском остановилась. Сонливость унесло как рукой, и Элейна выглянула из окна. Они встали на мосту между Новорядьем и Старыми Воротами. Высота экипажа позволяла увидеть набегающий на нее от порта Кахон. Темные, с золотистыми переливами воды. Она потянулась, чтобы раскрыть люк, когда донесся приглушенный голос кучера, но обращенный не к ней:

– Что ты тут вытворяешь?

– Взымаю мостовой сбор, – отвечал спереди мужской голос. – Вот что мы тут вытворяем. Или вы, уважаемый, пересекаете мост в первый раз?

– Ты карету-то видишь? Видишь, что на боку? Это дворцовый экипаж. Я везу Элейну а Саль. Дочь князя а Саля. Сборы, которые вы взымаете, поверь, идут прямо в ее карман. У нас освобождение от пошлин.

Возникла пауза. Короткое негромкое обсуждение.

– Мне не было об этом известно, – сказал мужчина.

– Тебя, уважаемый, ставят на мост в первый раз? – поинтересовался возница.

– Прошу прощения. Проезжайте.

Встряхнувшись, карета тронулась вперед, когда вдруг между двумя ударами сердца она сообразила, чей это голос. И бросилась к люку.

– Останови коней! Стой!

Карета снова содрогнулась и встала. Успев проехать корпуса три. Элейна открыла дверь и высунулась наружу. Трое синих плащей, которых они миновали, в ужасе таращились на нее. Двое из них, вполне возможно, были тогда у лодочного сарая. Третий там присутствовал точно.

Она спустилась с порожка, сойдя на дорожную кладку. Сердце будто катилось с горы, но ее поступь оставалась спокойной и ровной. Гаррет был в плаще стражника, с мечом на боку и служебным жетоном на поясе. Элейна ясно увидела то, что он ее узнал. Двое других преклонили колени, и более мелкий потянул Гаррета за полу, чтобы тот тоже не мешкал. Вместо этого он сделал шаг ей навстречу, и оба остановились и замерли. Он стоял так близко, что она могла бы коснуться его руки – могла, но не стала.

– Новое занятие? – заговорила она.

Он бросил неуверенный взгляд за ее плечо, будто ждал, что настоящая княжна вот-вот покажется из кареты, потом перевел глаза обратно. Смущения оказалось мало, чтобы утопить в нем улыбку.

– Ага. В жизни случается всякое. Долгая вышла история.

Она вскинула бровь, одаривая его полуухмылкой:

– Я бы не прочь однажды ее послушать.

Разок кивнув, она повернулась к карете и поднялась внутрь. Здесь, на мосту, был какой-то разреженный воздух – она все никак не могла отдышаться. Шире открыла створку люка, произнесла: «Можем ехать», еще не присев на сиденье. Карета, тронувшись, застучала. Элейна приложила ладони к щекам. Теплые. И немного побаливали от несходящей ухмылки.

Она нашла его. Снова увидела. Теперь он знает, кто она.

Постепенно ухмылка пожухла, радость угасла, а ее место заняло нечто непредвиденное и печальное.

Теперь он знает, кто она.

Гаррет привалился к каменной ограде и медленно сполз на булыжную кладку. В его голове шумел ветер. Карета докатилась до дальнего берега, а там свернула на дорогу, что приведет ее к Старым Воротам. К вершине Дворцового Холма.

Он уткнулся головою в колени.

– Гаррет? – окликнул друга Канниш. – Что это сейчас было?

<p>Часть третья</p><p>Зима</p>

<p>21</p>