Читаем Клиника в океане полностью

Подобные сводки новостей вот уже несколько дней звучали по телевизору. Теперь даже те из моих коллег, кто первоначально был настроен вполне оптимистично, перестали надеяться на быстрый и благополучный исход дела – то, что они называли стихийным всплеском и беспорядками, переросло в настоящую революцию, и конца ей пока что видно не было. Имран Хусейн ходил с почерневшим лицом, а я, регулярно сталкиваясь с ним, все размышляла о том дне, когда заметила шефа службы безопасности в кафе. Что же все-таки находилось в свертке, переданном ему подозрительным индийцем? Если деньги – а именно такой вывод казался самым вероятным, – то за что их заплатили Хусейну, неужели за информацию? Способен ли начальник службы безопасности продавать сведения о пациентах «Панацеи»? Если подумать, за это можно выручить немало, ведь за нашими клиентами гоняются толпы журналистов, не говоря уже об их конкурентах и прочих недоброжелателях!

Сразу после завтрака нам предстояла серьезная операция по пересадке почки. Мужчину, пятидесятисемилетнего иранца, доставил на судно вертолет несколько недель тому назад. Трансплантация – серьезная процедура, требующая кропотливой подготовки, а затем и долгой реабилитации. Накануне я беседовала с ним по поводу анестезии. Естественно, в «работе» с этим человеком нам следовало соблюдать большую осторожность: как правило, заболевания почек связаны с огромным количеством осложнений, включая мочекаменную болезнь и артериальную гипертензию. Существует даже опасность уремической комы, особенно в запущенных случаях, а у нашего иранца, несмотря на его высокое материальное положение, оказалась как раз такая ситуация. Дисфункция почек приводит к недостаточному очищению крови от шлаков и, соответственно, к накоплению излишнего количества азота и мочевины. У таких больных частенько наблюдается нарушение нормального всасывания и выведения калия, кальция, магния и хлора. Именно из-за их перераспределения в организме препараты для наркоза необходимо подбирать с особой тщательностью.

В моем рабочем расписании на сегодня ведущим хирургом значился некий доктор Алехандро Монтанья, с которым до сих пор мне познакомиться не удавалось. С другой стороны, я ведь еще ни разу не участвовала в операции по трансплантации на борту «Панацеи», а потому сей факт вовсе не показался мне удивительным. Монтанья, невысокий мужчина лет шестидесяти, выглядел очень компетентным и многоопытным хирургом. Мне понравилось, что при знакомстве он отвесил несколько комплиментов всей бригаде, кроме него состоявшей полностью из женщин, и отпустил пару остроумных шуточек. Монтанья говорил по-английски с сильным акцентом, но это лишь добавляло ему определенного шарма, хотя внешность трансплантолога никак нельзя было назвать романтической. Сухая, до черноты загорелая кожа, волосы, когда-то черные, а сейчас совершенно седые, редеющие на макушке, изрядное количество морщин на лице, похожих на пунктирные линии на контурной карте, делали Монтанью похожим на старого добродушного гнома. Однако его глаза, темно-карие, проницательные, привлекали к себе внимание.

Операция продлилась четыре часа, и за это время мне пришлось вводить пациенту наркоз больше шести раз. Монтанья действовал как робот, запрограммированный на успешный исход, каждое его движение было тщательно выверенным, профессиональным. Я с восхищением подумала о том, что нечасто мне доводилось работать с таким великолепным хирургом. Странно, что до сих пор я ни разу не встретила этого человека среди обитателей судна, ведь мы проводили свободное время в одних и тех же местах – в столовой, в кафе, у бассейна, в библиотеке или кинозале. Возможно, я знакома еще не со всеми? Что ж, «Панацея» – большой корабль, и мне предстоит узнать еще немало нового до окончания нашего путешествия.

* * *