Читаем Клин клином полностью

Но, вернувшись на учебу, он осознал, какой он на самом деле ущербный и мелочный. Мурат исчез, как ему и хотелось, растворился, и Кирилл подозревал, что уже с концами. И вновь, как вспышки в голове, возникали воспоминания с ним, крутились на вечном репите, не давали покоя ни днем, ни ночью, а чувство собственной важности заметно усохло. Кирилл теперь сам искал встречи с Муратом, чтобы хоть немного вернуть себе самоуважение, чтобы хоть немного перестать чувствовать себя последней мразью.

Пересечься с ним случайно не выходило, и отец все еще был дома. Кирилл впал в крайнее уныние, перестал есть вообще. Он смотрел в тарелку пустым взглядом и думал: «Если бы Он сидел рядом и сказал мне проглотить все до последней крошки, я бы, не задумываясь, его послушался». Мама наполнила его блюдо горячим рагу. От запаха глотка начала сокращаться. Кирилл зашелся кашлем, заплевав скатерть. Отец выволок его за шкирку из кухни. Обед был безнадежно испорчен.

Кирилл всегда собой дорожил, а потом пришел Мурат и стал дорожить вместе с ним. Теперь же тот едва о нем вспоминал и, наверное, совсем не скучал. Спазмы сжали желудок, и новый приступ рвоты еще сильнее прижал к унитазу. Кирилл уже не был уверен, нужен ли он вообще кому-то. Даже себе.

«Ты омерзительный» – шипело собственное отражение в зеркале школьного туалета.

– Выглядишь уродливо, – вторил прокуренный голос в дальней кабинке.

Пыга вышел к раковинам, бросил окурок на кафель и размазал ботинком. Он мыл руки и мерзко ухмылялся. Кирилл смотрел на него через зеркало взглядом восковой фигуры – безжизненно и леденяще. Никто еще не насмехался над ним, никто, кроме отца (и его самого), не называл уродом.

– Выглядишь никем, – растягивая каждый слог, он отобрал у Пыги имя.

Илья предпринял попытку реванша в тот же день. Кирилл имел освобождение и мог не ходить на физкультуру, в этом случае рухнул бы в обморок где-нибудь в пустом кабинете, а не при всем честном народе.

Но неизменно очнулся бы в медпункте на кушетке. Медсестра, молодая миловидная девушка с легким макияжем, спрашивала, почему у него такое низкое давление и хорошо ли он ест. Кирилл врал, что плохо себя чувствует из-за плохой погоды и недавних побоев. Голодный обморок у него был не впервые, пыль в глаза пускать уже наловчился. Девушка посмотрела с сочувствием, налила стакан воды и достала из выдвижного ящика таблетку от головной боли.

– Полежи пока до конца урока, не делай резких движений, – и ушла по своим делам, застучав каблуками по коридору.

Ширма в углу резко задралась. Илья сидел на другой кушетке, широко разведя колени, и ел. Кажется, это был сэндвич. Кирилл, измученный, прикрыл веки и отвернулся к стене. Пахло кетчупом, огурцами и копченной курицей.

– Как самочувствие? – спросил голос в стороне. Противный тон, издевательский, а вкупе с чавканьем – добивал в край.

– Вашими молитвами, – глухо огрызнулся Кирилл.

– Ненавижу, – Илья сделал паузу, зашуршал упаковкой из-под сэндвича, – таких неженок, как ты, правильных во всем, дохера ухоженных. Принц, ага. Скажи, староста, а может, ты еще и ссышь розовой водой, а?

– Ненавижу, – Кирилл постарался придать своему ослабевшему голосу хоть толику той ярости, которая бушевала в нем последние две недели, – таких ублюдков, как ты, тупых, как пробка, жалких в своих попытках кому-то что-то доказать. Мне интересно, ты пальцами ковыряешься у себя в заду? Почему твои ногти вечно такие черные?

Стало опасно тихо. Кирилл не шевелился на кушетке, ждал, что чужая рука рванет его плечо в другую сторону и удар прилетит прямиком в лицо. Вместо этого Илья открыл окно, чтобы противно выхаркать какую-то дрянь из своего рта и выбросить пустую упаковку со второго этажа.

Потом ответил:

– Было бы неплохо растрепать всей школе, что их идеальный во всем староста каждую перемену проводит в сральнике с рукой по самую глотку.

Кирилл привстал, готовый в любой момент Илью перекинуть через подоконник.

– Девчули в письмах снова начнут писать: «Солнышко, я так беспокоюсь за тебя». – Какого хрена? Этот психованный читал его письма? – «Поскорее выздоравливай, мой мал-ы-ыш». Все они будут рады узнать о твоей жизни побольше. Хорошая идея, как считаешь?

Кирилл тяжело оперся на руку и встал в полный рост. В глазах потемнело, но больше от злости, чем от голода.

– Кирюша, – Пыга низко усмехнулся, – ведь нехорошо обманывать свой фан-клуб.

Незачем торговаться с ним. Придавить, как блоху, и дело с концом.

– Твою шайку выкинули из школы, а в коррекционку их примут только чудом. Имей в виду, я лично приложу руку к твоему отчислению, если ты хоть кому-то посмеешь вякнуть о том, что видел. Понял меня?

– Приложи руку к моему хую, анорексичка.