– Ме-естер, – позвал я, подняв руку, останавливая его. Мы втроем подошли к нему, и он опустил ручки тачки. Когда мы оказались близко, я прошептал его имя. Его глаза расширились, а затем наполнились слезами.

– Патри? – Он слегка покачнулся, будто готовый упасть.

– Возьми себя в руки, Алески. Мы – кбааки. Ты подсказываешь нам дорогу. Укажи в сторону торговых лавок.

Он кивнул и поднял руку, указывая, но слезы текли по его щекам.

– Они постоянно наблюдают.

– Знаю. Они и сейчас следят за нами, – ответил я. Солдаты на углу улиц обратили на нас внимание.

Алески вытер нос.

– Мы думали, ты умер. Солдат, которая увела тебя, сказала, что тебя повесили. Она сказала…

– Ты говоришь о Кази? Где она?

– Она теперь работает на короля, на всю их гнилую свору.

– Нет, не работает. Поверь, она его пленница. Если она что-нибудь скажет…

– Поторопитесь, парни, – прошептала Рен. – Они наблюдают и могут подойти к нам в любую секунду.

– Это правда? – спросил я. – За всем стоит Монтегю?

Алески кивнул.

– Он и тот генерал. Мы пытались бороться с ними. – Его голос был напряженным и полным сожалений.

– Знаю. Их оружие слишком мощное…

– Они идут сюда, – предупредила Синове певучим голосом.

– Сегодня вечером, как только стемнеет, приходи в южную конюшню, – сказал я. – Поговорим там.

Но Алески продолжал говорить. Его слова сливались вместе, отчаянные и полные ненависти.

– Они вешают лоялистов на тембрисах, чтобы преподать остальным урок.

Он перечислял имена: Дрейк, портниха Челлин и другие. Я знал их всех, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы продолжать улыбаться, пока он говорил.

– Они отобрали мою лошадь, – продолжил он. – Они забирают их у всех, кто когда-то работал на Белленджеров и, по их мнению, может быть лоялистом. Моя семья здесь, в городе, моя мать и сестра… Я не могу…

Каждый раз, когда голос Алески дрожал, моя застывшая улыбка тоже начинала дрожать, но слова отца просачивались между отчаянными словами Алески. «Когда у тебя не остается сил, у тебя только один выбор – заглянуть внутрь себя и найти больше сил, а затем поделиться ими. Такова работа патри – вести за собой».

Я схватил его за плечи.

– Какое правило? – прошептал я. – Застать их врасплох. Тебе это известно. Застать их врасплох. Именно это мы и сделаем. Почему город не украшен к Зимнему фестивалю? До него осталось меньше двух недель. Украсьте город. Сегодня. Скажи всем, чтобы сделали это. Организуй праздник. Пусть эти ублюдки думают, что они победили. Никому не говори, что я жив, – пока не говори, – но скажи всем, чтобы были готовы. Белленджеры вернут себе город.

– Что у вас там происходит? – позвал один из солдат.

Я похлопал Алески по спине, будто поблагодарив, и опустил руки.

Дерево духов. Вот что происходит.

Алески уже двигался по улице со своей тачкой, неся мое послание жителям Хеллсмауса, а солдаты объясняли трем кбааки, что дерево духов можно купить только на бирже.

– Но зимой лавки рано закрываются. Вам придется прийти завтра.

Вруд, Гента и Элох неуклюже поблагодарили их, а затем спросили о ночлеге.

Ничего подходящего не находилось. Гостиница «Белленджер» занята королем и его офицерами, а две другие гостиницы переполнены. Приходится остаться в конюшне с лошадьми.

Я чувствовал их взгляды, когда мы уходили.

Чувствовал, что за мной заинтересованно наблюдали с крыш.

С этим здоровяком могут возникнуть проблемы?

Да. Я собирался стать проблемой. В нужное время. Они пожалеют, что вообще попались на глаза этому грубому кбааки. Но пока они будут только наблюдать, как я с женами направляюсь к конюшне, как и сказал, и их беспокойство уменьшится.

Какое правило? Застать их врасплох.

Алески собирался рассказать мне все, что знал, чтобы помочь в этом деле.

Он лежит в своей кровати, его глаза устремлены в потолок. Руки сжаты в кулаки. Миандры больше нет. Они забрали ее. И мы не знаем, как ее вернуть.

Глава двадцать восьмая

Кази

Я влетела в комнату, минуя Зейна, чтобы скорее оставить его позади. Я двигалась так, будто мчалась по венданскому переулку, ища тень, нуждаясь в темной лестнице, за которой можно спрятаться, в месте, где можно исчезнуть.

Монтегю это заметил. Каждое мое резкое движение все еще вызывало подозрения. Что бы там король ни говорил окружавшим его молодым женщинам, он прервался на полуслове и уставился на меня. Я кивнула и более уверенно вышла на середину комнаты, стараясь сгладить свое неловкое появление. Внимание короля вернулось к поклонницам, которые следили за каждым его словом.