— Есть одна интересная деталь. Помнишь, я в пятницу показывал тебе дело Кэтрин Уэстерэм, тело которой нашли в Эшдаунском лесу?

— Да, ей было девятнадцать. Похожая внешность и клеймо «ТЫ МЕРТВА».

— Что-то ты побледнел, — заметил Гленн Брэнсон. — Как будто привидение увидел.

Грейс кивнул:

— И у меня такое же чувство. Очень мне это все не нравится. Эти убийства должны быть связаны. Клеймо, волосы, возраст жертв — слишком много общего.

— Но времени-то сколько прошло.

— «Давно то было и в другой стране, к тому же девка умерла».

— Что? — нахмурился Брэнсон.

— Кристофер Марло.

— Кто такой?

— Он написал это в 1590-м. Ну что, я все еще невежда? — Грейс доел сэндвич, допил сок, похлопал друга по спине и поднялся. — Мне пора, увидимся утром на параде.

Брэнсон не ответил — он старательно впечатывал «Кристофер Марло» в поисковую строку Гугла на своем айфоне.

Может быть, подумал Грейс, когда личность жертвы из Лагуны будет идентифицирована, им удастся установить, связывало ли что-то двух молодых женщин. В кармане завибрировал телефон. Звонила Лиз Сьюард из оперативного штаба.

— Сэр, мне только что звонил человек, который хочет поговорить со старшим следователем. Судя по голосу, пожилой мужчина. Утверждает, что у него есть информация, которая, возможно, представляет интерес для полиции. Я пыталась убедить его рассказать мне, но он стоял на своем — будет разговаривать только с вами. Дать ему ваш номер?

49

1974

— Эй, Крот, как это ты так растолстел?

— Я не Крот, — сказал он тоненьким голосом, который еще не начал ломаться. Он стоял, голый, в ванной комнате своего нового интерната, Клойстерс, в Суррее. Шла вторая неделя семестра.

Кто-то из мальчишек ущипнул его за свисающую складку жира на животе. Он даже вскрикнул от боли.

— А это как называется?

— Больно же, ты, гад!

— И кого это Крот обозвал гадом? — спросил Гор-Паркер. — Меня? Я — гад?

— Ты называешь гадом Гор-Паркера? — картинно ужаснулся розовощекий, похожий на поросенка Чаффинч. Он тоже был толстый, только этого почему-то никто не замечал.

— Не трогайте меня. Отстаньте. — Он шагнул в душевую кабинку и повернул ручку крана.

— Слушай меня, ты, наглый кусок китового жира, — сказал Гор-Паркер. — Ты своим дрочиловом прошлой ночью всем нам спать не давал.

— Я не дрочил.

— Как ты его еще находишь под таким мешком жира, — вставил Госсадж.

Остальные загоготали.

— Скажи-ка мне, Крот, ты же любишь норы да подземные ходы. Ну так вырой себе норку в лесу и дрочи там сколько тебе хочется, а? — предложил Чаффинч.

— И лучше не возвращайся, — добавил Гор-Паркер.

— Нам тут жирные дрочилы ни к чему! — подал голос Госсадж, осмелевший под защитой приятелей, сколотивших в последние дни что-то вроде клана.

— Оставьте меня в покое. — Он чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.

— Сестра-распорядительница сказала, что ты надул в постель ночью, — продолжал Гор-Паркер. — Так кто тут нюня?

— Я расскажу про вас мистеру Хартуэллу.

Хартуэлл был заведующим пансионом.

— В самом деле? И что ты про нас расскажешь?

— Что вы все читаете порно. Я видел журналы.

Госсадж картинно ахнул и повернулся к Чаффинчу и Гор-Паркеру:

— Боже мой, как страшно! Крот донесет, что мы читаем порно. А что такое ты читаешь, а, Крот? Что такое ты читаешь, отчего тебе надо подрочить? Книжки про подземные ходы?

Остальные засмеялись.

— Сам ты дрочила, — угрюмо произнес он и, шагнув под струю, начал намыливаться, а чтобы мыло не лезло в глаза, зажмурился.

Внезапно кто-то схватил его за оба запястья. В следующую секунду его выдернули из-под душа.

— Эй! — крикнул он. — Эй! — Открыл глаза и тут же ослеп от едкого мыла.

Подошвы заскользили по душевому поддону, потом по линолеуму. Он заморгал, но лучше не стало. Он почувствовал, как его поднимают, а потом окунают в воду. В ванну.

Голову сунули под кран, из которого полилась чуть теплая вода. Прямо в лицо.

— Не надо! У-у-у-у-у! — Он попытался закричать, но только глотнул воды. Его заставили наклониться и не отпускали.

— Помогите! Спасите!

Дышать стало нечем. Он запаниковал, завертелся. Он тонул.

Потом его резко толкнули вперед. Хватая воздух, он слышал рядом, в паре дюймов, грохот струй. Его дернули назад, и вода снова заполнила рот и нос.

Он дергался, брыкался, вертелся, отчаянно пытаясь освободиться, но его держали крепкие руки.

— Ты грязный ублюдок, Крот! — крикнул Госсадж. — Кроты роют землю. Ты должен быть весь в грязи.

— Может, отрезать ему писун и яйца, чтобы не дрочил! — предложил Гор-Паркер.

Он глотал воду, трясся, захлебывался, вырывался.

А потом вдруг услышал голос. Знакомый. Суровый. Взбешенный.

— Что такое здесь происходит? Госсадж? Гор-Паркер? Чаффинч? Вы что это делаете? Одеться — и немедленно в мой кабинет!

Голос принадлежал Теду Хартуэллу, человеку, в страхе перед которым Крот жил с первого дня прибытия в Клойстерс и имевшему репутацию поборника строгой дисциплины.

Но в то воскресенье Хартуэлл стал его спасителем.

50

Воскресенье, 14 декабря