– Сельское хозяйство в Англии до сих пор на довольно необычной, по сути, феодальной системе. Большая часть земли в стране принадлежит аристократам-землевладельцам – у них огромные поместья. Они сдают землю семьям фермеров – на три поколения по довольной низкой арендной плате. За это арендаторы содержат землю в порядке и зарабатывают с нее как могут. С одной стороны, сделка для фермеров выгодна – они получают значительные площади пахотных или луговых земель и могут разводить коров или овец. Но с другой, ни сама ферма, ни земля им не принадлежит. Через три поколения договор аренды приходится пересматривать. Хорошо, если следующее поколение соглашается на прежние условия. Ее родителям не нравилось, что я не проявляю интереса к сельскому хозяйству. Они-то надеялись, что дочка выйдет замуж за парня, кому это по душе.

– То есть аренда под угрозой?

– Да. Им уже по шестьдесят с лишним, а своего дома они так и не купили. И теперь им грозит лишиться того, что есть. Вот они и злятся на нее за то, что не нашла жениха, который потянул бы ферму дальше. Да только дело в том, что Логан и сама не сильно в этом заинтересована. Фермерская жизнь нелегкая.

Грейс досмотрел запись до конца, но ничего значительного Джейми Болл так и не сообщил. Впрочем, и того, что он уже сказал, было достаточно.

Логан Сомервиль разорвала помолвку, и Джейми Болл не пожелал с этим согласиться. Он стоял на том, что они снова сойдутся. Вот только его точку зрения не разделяли ни лучшая подруга Логан, ни ее родители.

Он ли стоит за ее исчезновением?

Информации для ответа на вопрос было пока мало. И тем не менее…

28

Пятница, 12 декабря

Эдвард Крисп попрощался со своим последним на неделе пациентом, Робом Лоу, пожилым девелопером, твердо убежденным – на протяжении уже двадцати пяти лет, – что смертельно болен.

Лоу был одним из тех пациентов, которых доктор принял в первый год своей практики. Направленный к Криспу уходившим в отставку терапевтом, он пришел с жалобой на периодически повторяющуюся острую боль в горле, которая и навела его на мысль о раке гортани. Психиатру удалось успокоить беднягу, объяснив, что болезненные ощущения есть следствие растяжения шейных мышц из-за увлечения теннисом. С тех пор едва ли не раз в каждые два месяца Лоу появлялся в его кабинете, иногда сопровождаемый супругой Джулией, с подозрением на очередную смертельную болезнь, проявляющую себя болью в той или иной части тела. Боли бывали грудные. Боли бывали паховые. Случались потери аппетита. Случались прибавки в весе.

Разумеется, рано или поздно – если, конечно, сердечный приступ, инсульт или воспаления легких не приберут его прежде – подозрения Роба Лоу подтвердятся. Едва ли не у каждого, кто прожил достаточно долго, в конце концов обнаружится та или иная форма рака. Но сейчас, в свои восемьдесят три, Лоу все еще оставался крепким, и новейшее из рожденных его мнительностью смертельных заболеваний, опухоль мозга, из-за которой у него испортилось зрение, оказалось всего лишь требовавшей небольшой операции катарактой.

Секретарша Дженни, приоткрыв дверь, пожелала доктору спокойного вечера, но не ушла, а задержалась, глядя на него как-то странно, словно чего-то ожидая, как, впрочем, и всегда.

– Что задумали на уик-энд? – спросил доктор, скорее из вежливости, чем из любопытства.

– Завтра поведу племянника с племянницей в Торп-парк, – сообщила Дженни. – А других планов и нет.

Сегодня ее пристальный взгляд действовал на него особенно раздражающе. Впрочем, в данный момент его раздражало все. И чего только она так на него пялится? Ждет, что он вдруг соскочит со стула и объяснится ей в любви?

Привлекательная женщина, с классическим английским розовым лицом, обрамленным короткими, элегантно подстриженными каштановыми волосами, Дженни являла собой фигуру печальную и до некоторой степени трагическую. Он знал о личной жизни секретарши все, потому что несколько лет назад, когда он пригласил ее на традиционный предрождественский ланч, она сама поведала о романе с женатым, с тремя детьми, мужчиной, известным в Брайтоне солиситором, долгие годы удерживавшим ее обещанием, что однажды, когда дети подрастут и будут готовы понять, он оставит свою жену и тогда… Крисп же всегда чувствовал, что ничего не будет. Никаких «и тогда».

Не раз и не два он убеждал ее бросить солиситора и, пока еще молода, обратиться в брачное агентство. Она не слушала его советов. Но он был прав. Дети, о которых шла речь, давно выросли и улетели из домашнего гнезда, а чувство выгорело. И теперь у Дженни остались только племянник с племянницей, да и те ненадолго, потому что в скором времени они и сами начнут ходить на свидания.

– А у вас какие планы? – спросила она.

– Завтра поведу Кляксу на прогулку. А вечером приглашен на обед в компании коллег. Проктолог, онколог, дерматолог и анестезиолог – все со своими половинами. Пытаются найти мне женщину.

– Интересно! – весело сказала Дженни, но в глазах ее промелькнуло разочарование.

– Ха, – отозвался он.

– Ну, если понадоблюсь, позвоните.