Читаем Клейма ставить негде полностью

Всех деталей деятельности лже-Давишина в структурах МВД Зимин не знал, но ему было известно, что не один миллион «общаковских» денег ушел на продвижение бывшего рэкетира по служебной лестнице. Было известно также и то, что стараниями лже-Давишина не один десяток коррупционеров смог уйти от ответственности, не один миллиард украденных денег был выведен за границу. И чем выше фальшивый опер поднимался по службе, тем масштабнее ему удавались схемы прикрытия многомиллиардных афер, проворачиваемых не без его содействия как жуликами-олигархами, так и воровато-продажными чинушами.

— Ну, я думаю, об этих сторонах жизни и деятельности Кукаревича-Давишина вам придется еще не раз рассказывать следователю, — отметил Гуров. — А нас интересуют обстоятельства вашего освобождения и мести этим троим, что сгорели в своих машинах.

Не дрогнув ни единым мускулом лица, Зимин кивнул и все так же размеренно продолжил свой рассказ. По его словам, первое время в местах заключения ему пришлось достаточно непросто, поскольку его отправили за решетку в том числе и по «грязной» статье — изнасилование. Правда, от сокамерников в СИЗО он уже знал, что с некоторых пор «на зоне» стали несколько реже «опускать» тех, кто попал туда по причинам подобного рода. Гомосексуализация российского общества стала настолько явной (в чем была «заслуга» и тюремных обычаев), что это даже в криминальной среде вызвало тревогу. Но те, кто упек невинного человека в тюрьму и жаждал его пожизненного заключения (чего, к их досаде, не произошло), позаботились о том, чтобы «тюремная общественность» гарантированно «опустила» «насильника и убийцу». Поэтому Юрию пришлось на кулаках яростно доказывать свое право оставаться человеком (за что ему и дали кличку Злой). Похотливых подонков в камере он «вразумлял» весьма жестко (благо имелась былая армейская подготовка), за что потом тюремное начальство его не раз отправляло в карцер.

Но постепенно все стало налаживаться — от Зимина отвязались и местные главарьки, и «кум», надеявшийся сделать из него своего «стукача», то бишь информатора. Однако недруги Зимина, не дождавшиеся известия о его самоубийстве (что для них было бы настоящим, самым желанным подарком), наняли сразу трех заключенных, чтобы те его убили. Но Зимину повезло, что к той поре он уже сошелся с несколькими своими товарищами по несчастью (в отряде было трое таких, что отбывали срок за чужие преступления), и о готовящемся покушении его предупредили вовремя. Нападение команды убийц произошло в лесопилке колонии. Там Юрий работал на циркулярке, окромляя доски. Негодяям, попытавшимся толкнуть его на бешено вращающуюся дисковую пилу, он навешал хороших тумаков, при этом не он сам, а один из нападавших попал на пилу, оставшись без руки по самый локоть.

Продажные «законники» из официальных структур тут же обвинили Юрия в том, что якобы тот сам, преднамеренно, напал на «потерпевшего» и нанес ему тяжкое увечье. Однако Зимину удалось доказать, что он всего лишь оборонялся, поскольку находился на своем рабочем месте, а эти трое пришли к нему с другого участка. Кроме того, свою роль сыграло то, что, когда воющий от боли киллер-неудачник, обливаясь кровью, выл и корчился от боли, Юрий быстро наложил ему на руку самодельный жгут из рукава собственной рубахи. Лишь благодаря этому лишившийся руки подонок остался жив. Тем не менее обвинение добилось, чтобы по лицемерно-подленькой статье о «превышении пределов необходимой обороны» к уже имеющимся пятнадцати годам заключения Зимину суд накинул дополнительный «трояк».

Все годы заключения Юрий помнил и знал только одно: во что бы то ни стало он обязан воздать грязным негодяям, виновным в смерти его Насти и потерянных годах, проведенных в заключении. Каждый вечер, ложась спать, он, как молитву, повторял одно и то же: «Я должен выжить, несмотря ни на что! Я должен перенести любые невзгоды и трудности. Я должен выйти на свободу, найти всех, кто загубил Настю и отправил меня за решетку, и воздать им за это!» Проснувшись утром, он благодарил небо за то, что дожил до утра, что его никто за эти часы не убил и он сможет жить дальше. Все его существо было подчинено одному императиву: выжить и отомстить.

Как-то раз один из его друзей — уроженец Чувашии Колька по прозвищу Худой, отбывавший срок за убийство, совершенное соседом, будучи выпускником филфака, склонным к философии, в разговоре с Юрием предупредил:

— Юра, запомни: если ты всю свою оставшуюся жизнь посвятил мести, то кончить можешь очень плохо. Уже не раз такое было, что, когда человек, одержимый местью, наконец-то ее совершал, после этого он очень быстро уходил из жизни. У меня отняли восемь лет жизни за то, чего я не делал, но я мстить не буду. Согласно закону кармы выпавшее мне наказание, скорее всего, — моя кармическая расплата за то, что я, наверное, совершил в одной из прошлых жизней. Поэтому пусть с теми, кто причинил мне зло, расквитается сама Вселенная. Я не берусь тебя отговаривать — ты принял решение, и это твое решение. Бог тебе судья. Я всего лишь озвучиваю свои мысли.