Читаем Клей полностью

Насытившись, они расходятся по комнатам, и каждый забывается в своём сне. Просыпаются от запаха гари и почти одновременно выходят из своих комнат в коридор. Принюхиваются. Запах идёт из комнат внизу. Они бегом спускаются на первый этаж, Гамерман открывает дверь, и их обдаёт жар пламени. Вся комната в огне, и он не распространяется на другие помещения лишь потому, что дом построен из огнеустойчивого материала. Горит диван, стол.

Внезапно на Гамермана и Оливера, стоящих первыми, из огня вываливается кусок мяса из ещё живых тел Макса, рыжего и еле дышащего Мигеля. Горящая масса в агонии дёргается, размахивает руками и ногами, хаотично двигаясь по комнате. Мигель что-то хочет сказать и шевелит губами. София хочет подойти к нему, но Оливер её останавливает. Мигель, дёргаясь, внезапно замирает, голова его свисает на грудь, и он расслабленно повисает на мёртвом теле Марии, которое тащат за собой рыжий и Макс, пытаясь дотянутся до Софии и Оливера.

– Что случилось? Почему произошёл пожар? – пытается выяснить Ангелина, обращаясь к Максу, который как раз таки жадно пытается дотянутся до неё, но ему мешает сила тяжести других тел, прилипших к нему.

– Я поджёг! Поймал одного из роботов-планктонов и закоротил. Поджёг диван, пока эти олухи задремали. Я так и знал, что вылезете из своих норок, я так и знал, что вы не уйдёте, пока всё не закончится, и все мы не умрём. Ха-ха-ха! – Макс хохочет во весь рот.

Он весь в крови и слизи. Кусок мяса вываливается у него изо рта, падает на пол. Он сплёвывает. Рыжий смотрит только одним глазом, потому что поллица уже вросло в тело Марии, ртом он шевелит с трудом, выражение ужаса застыло на его лице. Видно, что он испытывает мучительную боль. А Макс изо всех сил пытается выжить. Его склейка ещё поддаётся отделению или ампутации, и он надеется. Надеется на то, что эти люди всё-таки добрые и спасут его. Он ползёт к двери и тянет за собой массы тел. Всё сложнее и сложнее передвигаться, порой он не может сдвинуть с места эту груду. Рыжий тянет руки к Максу, пока тот усиленно ползёт вперёд, дотягивается и хватает за горло. Макс кашляет и задыхается. А рыжий старается изо всех сил сдавить и сомкнуть руки на его шее. Всё похоже на замедленный фильм. Ангелина, Гамерман, Оливер и София стоят в дверях и наблюдают за жутким действом.

Огонь, не найдя для себя предметов, постепенно стихает, оставив от дивана головешки и горстку пепла.

Гамерман включает экраны. Показывают новости. По всей Земле хаос. Люди, склеенные в пары, сознательно увеличивают численность в своей склейке, превращаются в огромный ком из тел, внутри которого некоторые не выдерживают давления и умирают. Начинается процесс разложения, который распространяется на остальных участников, и они все по очереди умирают. У одних процесс умирания проходит более или менее мирно и спокойно, но в большинстве случаев паника и агония, предшествующие смерти, напрочь лишают разума, и человек звереет в попытке выжить. Процесс склейки распространяется в логарифмической прогрессии.

Учёные бились над вакциной, но кроме того, чтобы проживать свои эмоции, ничего не придумали. А человеку требуется и всегда требовалась мгновенная пилюля. Чтобы по взмаху волшебной палочки враз всё стало хорошо. Но такого не бывает. Чтобы расклеиться и оторваться от привычки или от человека, на которого спроецировалась привычка, необходимы годы работы и прожёвывания эмоций. Медицина и технологии значительно преуспели в области ускорения различных биологических процессов, от регенерации кожи до восстановления органов. Можно даже восстанавливать клетки головного мозга и краткосрочными методами лечить истерию и нервный стресс. Но что касается эмоций и формирования нового человека, этот процесс занимает поколения. В родительской семье закладывается паттерн, усваивается сценарий поведения, формируются эмоции.

Мигель приходит в себя и со всей оставшейся силой впивается зубами в бедро Макса. Тот издаёт истошный вопль. Но рыжий ещё сильнее сжимает руки на его горле, и вопль переходит в хрип, бульканье и постепенно затихает. Похоже, он умер. Мигель, бесстрастно откусив очередной кусок с плеча Макса, тут же его выплёвывает.