Читаем Клей полностью

Не удерживается и София, теряет равновесие и падает вслед за рыжим. Попадает в комок и оказывается близко к телу Марии. Она инстинктивно пытается отодвинуться от её искусанного, в синяках, жирного окровавленного тела. Оливер никак не может извлечь её и в отчаянии чуть сам не попадает в колесо всеобщего безумства. София с ужасом понимает, что нога Марии, которая сейчас оказалась на её ноге, может приклеиться. Именно в месте предполагаемой склейки её кожа покрывается мурашками. Комок ужаса в животе, отчаяние и безнадёжность. Оливер чуть не плачет, он никак не может помочь Софии. Бросаться в эту кашу нет смысла. Даже если он не приклеится, вряд ли это поможет Софии. Она должна сама себе помочь без надежды на помощь извне. Это, как умирать. Никто не умрёт за тебя, со смертью каждому придётся встретиться самому.

– София, – пытается донести до неё Оливер, – думай об эмоциях. Если ты сейчас рядом с Марией, возможно, ваша схожая эмоция – агрессия.

– Да, я бываю иногда агрессивна. И что теперь? – зло отвечает София. – Иногда люди не понимают по-хорошему или нарушают границы. И ничего не остаётся, как быть агрессивной.

– Полностью с тобой согласен, – говорит Оливер, уворачиваясь от протянутой к нему руки Макса. – Агрессия – это защитная реакция, не всегда конструктивная. Если человек не может спокойно отстоять свои границы, вырастает агрессия. Но откуда она взялась у тебя? Тебя обижали в детстве, били?

– Да не помню я, кажется, нет. По крайней мере, ничего серьёзного, у нас в семье всё было по-религиозному чинно… Ну, запретов было много, это да, ну… А, вспомнила! Как-то я своровала в столовой булочку, и это заметили. Учительница вызвала родителей, и когда мама узнала, дома она избила меня ремнём. Я считала, что наказана заслуженно, хотя, что там эта булочка? И украла-то я её, чтобы привлечь внимание одноклассника, который мне нравился, – София еле-еле удерживает равновесие.

– Тогда ты чувствовала себя виноватой? – вмешивается Макс, который всё слушает.

София косится на него испуганно, не зная, стоит ли отвечать на его вопрос.

– Да, видимо, чувствовала, раз меня наказали.

– Чувство вины – очень устойчивая болезненная эмоция. И является зависимой частью личности, – пытаясь высунуть голову из-под тел, говорит Макс. – Зачастую люди совершают те или иные поступки, которые характеризуются агрессивным поведением, направленным внутрь себя или на окружающий мир, только для того, чтобы чувствовать себя виноватым и, если можно так сказать, кайфовать от этого чувства.

– Согласен. Человек с детства привыкает к чувству вины и без него не может жить спокойно. Оно, как наркотик, ужасная привычка, – подтверждает Оливер.

– Так тут почти все с этим чувством, – иронично замечает София. – Да большинство людей. Почти всех наказывали в детстве, и все что-то совершали.

– Меня никогда никто не наказывал, – подаёт голос рыжий. – Но я очень часто чувствовал себя виноватым, потому как понимал, что накосячил. Я любил устраивать подлянки одноклассникам. Так, незаметно, никто и не знал, что это я, и мне всегда всё сходило с рук. Но у меня никакого чувства вины. И у меня было отличное детство, и все эти ваши предположения – пустой бред.

Мария несколько раз шевельнувшись, издаёт звук, похожий на глубокий выдох, и снова замирает. Макс дотягивается до её шеи, чтобы проверить пульс.

– Она умерла. Теперь уже точно, – констатирует он. – Хорошо, одним инвалидом меньше.

– И тебе пора на тот свет, – агрессивно рычит рыжий, который уже на пол-лица погрузился в грудь Марии, и ему даже рот открывать становится всё труднее и труднее.

– Это ты сейчас сдохнешь, урод, – отвечает Макс.

Он протягивает руку из-за спины Марии и тянется к горлу рыжего. Хватает его и душит. Рыжий пытается оторвать руки Макса от своего горла, но у последнего мёртвая хватка, и рыжий начинает сопеть и хрипеть. Мигель решает помочь другу по несчастью и тоже пытается нейтрализовать Макса.

София, пользуясь моментом, усиленно размышляет над чувством вины и чувством недоверия, которые, возможно, явились причиной её склейки с рыжим. Она смотрит на свою и руку, и ей кажется, что область уменьшается, и уже осталось чуть-чуть. От тела Марии ей удаётся отстраниться, не прилипнув. Оливер контролирует ситуацию, по возможности оберегает Софию, но старается не влипнуть в эту кашу. Роботоны ползают и подбирают ошмётки плоти, кровь. Лицо рыжего распухло и сместилось в грудь Марии. Мигель спиной поглощает мёртвую руку Марии, а Макс, приклеенный кистью к её бедру, своим бедром приклеивается к рыжему через дыру в штанине. Макс не помнит, когда порвал одежду. Наверное, это всё Оливер. Все пошло кувырком из-за этого Оливера! Чёрт бы его побрал! Аааааааа!..