Читаем Клан Кеннеди полностью

На следующий день он опять в сопровождении тех же лиц двинулся к университету, руководство которого было предупреждено от имени президента (Кеннеди позвонил по этому поводу Барнетту, но тот уклонился от прямого ответа), что неподалеку размещен батальон военной полиции, которому отдан приказ, не применяя огнестрельного оружия, но с использованием всей возможной техники подавления бунтов (дубинок, слезоточивого газа, водометов и прочих «прелестей») обеспечить ветерану возможность учиться. Сам же президент выступил по телевидению и радио с заявлением, что «положение находится под контролем». Джон предупредил: хотя и сохраняется напряжение, армия для исполнения законного решения пока не привлекается, но при необходимости это будет сделано^{1062}.

Использовать регулярные воинские части не пришлось. Однако прибывший на место действия отряд полиции был вынужден вступить в схватку с толпой, из которой раздалось несколько выстрелов. К утру следующего дня толпа была разогнана. Шесть представителей порядка были ранены, двое хулиганствующих расистов убиты. Правление университета пошло на попятную. 3 октября Джеймс Мередит был зачислен в университет штата Миссисипи^{1063}.

Братья Кеннеди, таким образом, добились немаловажной победы, ибо прецедентное право в Америке столь же действенно, как и в Великобритании, в которой оно было рождено. Но главное — южные деятели в полной мере ощутили, что президент Кеннеди намерен вести дело к реальному осуществлению законов и решений о гражданских правах. Постепенно белая американская общественность приучалась к мысли, что черное население страны должно обладать всей полнотой гражданских прав, и в этом немаловажная заслуга принадлежала братьям Кеннеди, что признавалось авторитетной прессой. Влиятельный журналист Дж. Рестон писал в «Нью-Йорк таймс»: «Суть состоит в том, что он (Джон Кеннеди. — Л. Д., Г. Ч.) справился с этим делом с большей уверенностью, чем с другими делами»^{1064}.

И всё же с некоторыми предрассудками белого Юга приходилось считаться и самому Джону, стремившемуся сохранить здесь свой авторитет, необходимый для будущих выборов. Консерваторы постепенно приучались к тому, что им приходится ездить в одних поездах с черными и что их дети сидят в одних аудиториях с негритянскими студентами. Но смешение кровей они никак не могли перенести.

О том, что Кеннеди вынужден был это учитывать, свидетельствовал эпизод, происшедший через полгода после дела Мередита, когда 12 февраля 1963 года, в день рождения Авраама Линкольна, во имя демонстрации торжества расового равноправия Джон пригласил в Белый дом около четырехсот негритянских деятелей с женами. По недосмотру кого-то из туповатых чиновников на прием «с супругой» был приглашен известный эстрадный артист, киноактер и певец Сэмми Дэвис, женатый на шведке Мэй Бритт. Лишь когда гости рассаживались, ожидая выхода президента и первой леди, Джону доложили о «неприятном казусе». Он пришел в ужас, представив себе, как на следующий день в газетах появится его фото со «смешанной парой» и какие проклятия в его адрес станут раздаваться на Юге. Жаклин не видела ничего страшного в этом и была готова к торжественному выходу, но супруг оценивал ситуацию иначе. В результате президент появился на приеме лишь на несколько минут, причем были предприняты усилия, чтобы не только в это время, но вообще на протяжении всего приема не делались фотографии крупным планом. Скандал так и не разразился^{1065}.

Кеннеди и его окружению было ясно, что необходимы новые меры законодательного, распорядительного, пропагандистского, воспитательного толка для того, чтобы в конце концов добиться преодоления расовой ненависти, вековечных предрассудков, оскорбляющих человеческое достоинство.

При помощи исполнительных распоряжений и частных действий по конкретным вопросам Джон Кеннеди стремился оттянуть коренное решение проблемы — принятие и проведение в жизнь нового законодательства о гражданских правах.

Через месяц после инаугурации президент пригласил в Белый дом М.Л. Кинга. Полагая, что во время этого визита Кеннеди сообщит ему о своем решении разработать соответствующий законопроект и добиваться его принятия законодателями, Кинг предвкушал триумф. Каково же было его разочарование, когда хозяин резиденции проинформировал его, что о законодательном решении пока не может быть и речи. «Не надо меня убеждать, что мы должны решить проблему, не дать ей плыть по течению долгое время, — заявил он. — Но как это сделать? Если мы вступим в длительную борьбу с конгрессом, это создаст преграду всему остальному и мы всё равно не получим закона». Подобные объяснения, почему он не «берет быка за рога», Джон давал и другим активным защитникам гражданских прав^{1066}.