Читаем Кладезь бездны полностью

По правую руку изломанные линии обоих ущелий сползались в широченное устье огромного, издалека безобидно выглядевшего каньона. Вади аль-Руккад и вади аль-Невед объединялись в колоссальную обрывистую долину реки – но из-за глубины ущелья не видно было ленты воды на дне.

– Он хочет загнать их на плато, – понимающе пробормотал джинн. – В угол между двумя вади.

– Да, – улыбнулся утреннему бризу Меамори. – А если они захотят отступить через мост, мы встретим их в Айн Дакаре.

Порывы ветра донесли до них отрывочные крики и прерывистый бой барабанов. На востоке, за темнеющим оврагом Вади Аллан, поднимались клубы пыли. Ярчающий свет утра окрашивал серое в золотистое, крохотными яркими точками мелькали в дымчатой дали знамена полков.

– Похоже, началось, – мурлыкнул джинн.

Над левым карматским флагом клубилось громадное облако. В нем угадывались крохотные, как муравьи, серые тени – много теней. Расстояние путало зрение, муравьиная река казалась обманчиво медленной. На самом деле, в туче пыли с грохотом мчалась конная лава.

– Полдореа там что, всю кавалерию, что ль, решил собрать? – взволнованно затоптался лапами джинн. – Рискует князюшка, ставки повышает до крайности… А ну как продуется в пух и прах?

– Пожелаем удачи его сиятельству, – улыбнулся Меамори.

И снова подул коту между ушами:

– Давай и мы займемся делом, о Имруулькайс. Перед нами – целый вражеский лагерь. Пятьдесят копий я оставлю здесь, на случай, если карматы решат что-то здесь еще раз посмотреть. Покончив с лагерем, мы вернемся сюда – встречать отступающих. Ты с нами или посмотришь на бой отсюда?

– Вот еще, – сильно толкнулся лапами джинн и спрыгнул на настил. – Возьмешь меня на седло, но-Нейи?

– Я лучше возьму тебя на плечо, о джинн, – улыбнулся аураннец. – Держись всеми когтями – нам предстоит хорошая скачка…

Тут джинн и сумеречник захихикали, хищно подбираясь и глядя на безмятежный, сонный еще лагерь карматов.

* * *

Холм Тал-аль-Джамуа, последние часы утра

С высоты, казалось бы, человек должен видеть все – но нет, облако пыли, как покров неведения над мирозданием, скрывало от халифа сражение и сражающихся.

Аль-Мамун сурово одернул себя за мальчишеское желание привстать в стременах и оглянулся на евнуха. Зухайр удобно устроился за спиной халифа: старый зиндж безмятежно заседал в широком седле мула. Скотина равнодушно прихватывала травку, лишь изредка шевеля ушами. Ноги свои евнух вытянул вперед и скрестил на шее животного. Стоптанные внутрь кожаные туфли неспешно покачивались в такт встряхиваниям мула, а Зухайр, отклячив толстую розовую губу, почесывал себе бок.

Заметив на себе взгляд господина, евнух малость подобрался и закричал, тыча толстым пальцем в пыль:

– Воистину, они бегут, да благословит Всевышний храбрость наших воинов!..

О том, что творилось внутри темного облака, рассказал вестовой.

Войска сошлись еще на рассвете – по всей линии строя. Но халифа занимало не сплошное месиво пешего боя в долине под ногами. Его интересовало то, что происходило за кипящими порядками карматской пехоты, – фланговый удар Тарика. Вся халифская конница – против всей карматской. Лишить пехоту прикрытия кавалерии и ударить в тыл. Разорить вражеский лагерь и перекрыть единственный путь отступления по мосту в Айн Дакаре. Столкнуть карматов в пропасти вади Невед и вади аль-Руккад. Ну, таков был план нерегиля.

Вестовой, задыхаясь от скачки и радости, прокричал, что джунгары отбили от карматского левого крыла знатную добычу – Красных. Весь корпус – вернее, все, что от него осталось после лобовой атаки Тарика. Еще гонец сказал, что Движущаяся гвардия вышла парсам в тыл и отрезала от остального войска. Левый край карматских порядков истекал кровью – его одновременно теснили куфанцы и конники хана Элбега. Красные пытались спастись бегством – а джунгары старательно гнали их к северу, прочь с поля боя. На верную смерть – в каменистых пустошах Джидура нет ни воды, ни корма коням. Только смерть и стрелы преследователей.

Не выдержав, Абдаллах все же привстал в стременах: ну хоть что-то разглядеть, ну хоть что-то. Даже белого шатра карматского военачальника не видать…

Начальствующий над гвардией евнух шагнул к стремени, придерживая затоптавшуюся под халифом кобылу – мало ли что. Грохот и крик поднимались над равниной, как пар над сковородой, лошадь мотала головой и утробно ржала, вытягивая шею.

– Что скажешь, Зирар? – раздраженный собственным бессилием, резко бросил аль-Мамун.

Начальник гвардейцев, зазвенев чушуйками панциря, пожал плечами:

– Я бы на месте карматского военачальника сделал одно – попытался собрать всю конницу в железный кулак.

– И ударить нерегилю в лоб, – тихо отозвался халиф, опускаясь обратно в седло.

Зиндж поднял широкое черное лицо и мрачно уронил:

– Да не попустит этого Всевышний, о мой господин…