Им вторил восторженный крик сверху, поскольку защитникам стен стало ясно, что помощь, пусть и минимальная, где-то рядом.

Этот крик, если ничто иное, казалось, сломил дух осаждающей стороны, и определил их дальнейшие действия. Они тогда начали вскакивать и бесцельно перебегать по полю. Наконечник стрелы Кэбота сопровождал то одну, то другую сбитую с толку, беспорядочно движущуюся цель. Но стрела оставалась на тетиве. Это было очень похоже на то, как девятижаберная акула, уже нацелившаяся на удачную охоту, внезапно, в замешательстве обнаруживает, как намеченная ею добыча, неторопливая стая парситов исчезала, превратившись в марево мечущихся, мельтешащих, ускользающих из виду рыбешек. Тогда хищница считая невозможным далее, искать в этом бешеном, мерцающем, штормящем сосредоточии жизни другую добычу, отступает и выжидает того момента, когда кипящее варево устаканится, распавшись на видимые, достижимые элементы.

Кэбот, знавший возможности своего оружия намного лучше, чем его противники, подобно такой акуле, отступил от листвы.

У него не были особых сомнений в том, что кюры атакуют его, прежде всего именно потому, что они не знали мощи его оружия. И наверняка некоторые из них окажутся быстрее других. Но Кэбот тешил себя надеждой, что он успеет положить достаточно, чтобы воспрепятствовать подходу других. А вот если бы они все разом бросились в атаку, то, несомненно, некоторые добежали до него, не оставив стрелку шансов. Однако он верил, что кюры существа разумные, а таковые редко идут верную смерть.

Первое, что он сделал, это махнул рукой влево, потом вправо, затем назад, словно призывая своих соратников остаться в укрытии, как если бы их могло быть много.

Кэбот не сомневался, что его противники сочли его не одиноким в этих кусах, и изо всех сил старался не лишать их этих иллюзий. Впрочем, вряд ли они могли подумать, что на них нападал многочисленный отряд.

К этому моменту все кюры отошли от стены на безопасное расстояние. Некоторые, пригнувшись к земле, тревожно озирались, крутя головами. Их уши стояли торчком.

Вдруг один из них поднял руку и, указав в сторону Кэбота, бросился к нему. Несколько других последовали за ним.

Как Кэбот и предполагал, кое-кто бежал быстрее своих товарищей.

Они приближались в лоб, отдельно, так что опытному лучнику не трудно было выбрать цели. Тэрл сомневался, что у него когда-нибудь появится такая возможность еще раз. Некоторые из них выживут, и они уже будут знать, что такое лук.

Теперь миру Агамемнона предстояло познакомиться с большим луком гореанского крестьянина.

Четверо вырвавшихся вперед упали на глазах соратников, и этого оказалось достаточно, чтобы они резко затормозили. Ни один из них не был согласен продолжать эту злополучную атаку.

«Рассредоточьтесь, — про себя посоветовал им Кэбот, — разбегайтесь и подходите широкой цепью. Некоторые смогут достичь меня, и у них будет шанс опередить меня».

Несомненно, подобная мудрая мысль пришла в голову не только Кэботу, но и некоторым из кюров.

Один, казалось, призывал своих товарищей к такому варианту действий.

Кэбот восхитился им, и сделал следующим, кого он убил. Новая стрела тут же легла на тетиву.

Внезапно, хотя Кэбот не увидел этого момента, один из кюров крутнулся на месте и повалился в пыль, царапая когтями шею, из которой торчала стрелу.

Кэбот опустил свое оружие.

Еще один кюр рухнул как подкошенный.

«Отличный выстрел, — мысленно прокомментировал Кэбот. — Точно так же удачно Ты прибил к дереву венок Литы. Ты точно практиковался в стрельбе».

Этого хватило, чтобы те кюры, которые еще оставались на поле боя, потеряли присутствие духа и побежали прочь. Но еще двое упали, чтобы никогда не подняться, прежде чем достигли укрытия деревьев. Один поймал стрелу Кэбота, другого сразил его невидимый союзник.

Приветственные крики кюров донеслись с небольшой цитадели.

— Хо, друг Кэбот, — сказал Грендель, — Ты показал тем, кто считает себя превосходящими тебя, что человек может быть кем-то, с кем стоит считаться.

— Они меня не превосходят, — усмехнулся Кэбот, — и, возможно, мы показали им, что два человека могут быть кем-то, с кем нужно считаться.

Лицо Лорда Гренделя скривилось в гримасе, в которой, с некоторой натяжкой, можно было рассмотреть улыбку.

— Возможно, — сказал он.

Глава 40

Вечером

— Пожалуйста, Господин, пожалуйста! — плакала рабыня.

— Что случилось? — осведомился Кэбот.

— Конечно же, Господин знает о том, в чем я нуждаюсь, и что должна получить! — простонала она.

Рабыня была освобождена от дерева, наручников и поводка, и была приставлена к работе, готовя еду в небольшом лагере для Лорда Гренделя и Кэбота.

Очевидно, что девушку мучили ее потребности, и она предпочла бы исполнять несколько иные обязанности, вместо порученной ей стряпни.