К фронту ближе хуже стало двигаться. Пост на посте и постом погоняет. Войск противника кругом натыкано было море. И немцы там и литовцы, и латыши, и словаки и не пойми кто, да и русских с украинцами хватало. Все оборону укрепляли, новые позиции строили. Ну да мы под них в своей трофейной одежке и сошли. Разведали, что где, нашли как к передовым позициям и часовым приблизиться и по "ниточке" прошли. Трех фрицев в пердовой траншее на ножи взяли, еще двух, в том числе лейтенанта к своим притащили. Обоз, правда, потеряли. Зато раненых всех вынесли.

Сразу после перехода линии фронта нас разоружили и в фильрационный лагерь загнали. Там нам не сразу поверили. Заперли, в какой-то сарай, где уже до этого человек двадцать задержанных сидело. Сутки ничего не давали есть, и на допросы не водили. Спасибо хоть раненых перевязали и воды оставили.

Повезло что конвоир, водивший нас по нужде, сам бывший пленный, уговорил своего земляка через сутки нам поесть немного дать, а то б сдохли с голода.

Следователь порядочный попался. Не бил, как другие. Внимательно выслушал. Все мои показания записал и при мне в штаб дивизии звонил, чтобы с бригадой связаться...

Верил ли я рассказу "мамлея"? Конечно. Ни минуту не сомневался, что он говорит правду. Многое из того, что он рассказывал, мне самому не раз приходилось пережить. Да и видеть надо было парня - уставшего, измученного отвественностью за людей, внутренними переживаниями и ранами.

Рассказ Афанасьев и показания остальных послужили основанием представить "мамлея" к званию Героя Советского Союза. Через два месяца после наших ночных посиделок, в день, когда был подписан Указ о его награждении, командир 1-й мотострелковой роты лейтенант Афанасье был убит в бою бандеровцами под Пинском.

Глава

- Простите господин адмирал, я вновь опоздал.

- Ничего страшного Вильгельм. С кем не бывает. Майор Моос ("Марвиц", начальник Варшавской абвершколы. Она размещалась на даче Пилсудского в мест. Сулеювек, близ железнодорожной станции Милосна (21 км. восточнее Варшавы), полевая почта - 57219) предупредил, что самолет задерживается. Как у тебя дела? Разобрались с Беловежским архивом? Много мы потеряли?

- Не так плохо как казалось раньше. Русские захватили архивы разведывательно-диверсионных школ Барановичей, Белый Переезд (Петриковский район), Бобруйска, Борисова, Волковыска, Витебска, Ганцевичей, Гомеля, Марьиной Горки, Могилёва, Сенно и Слуцка.

- Плохо. Это мужские школы?

- Не совсем. Белый Переезд, Бобруйск, Борисов, Ганцевичи, Марьина Горка, Могилёв, Сенно - курсы смешанного состава,- смешанный состав обучающихся. Гомель и Слуцк - смешанный состав, но с преобладанием женского контингента. Волковыск - чисто женская школа. Общая численность захваченных врагом карточек порядка тысячи штук.

- Насколько это опасно для наших агентов?

- Сложно сказать. Школы в первую очередь отправляли картотеки тех агентов, с кем ранее была потеряна связь или достоверно известно, что агент погиб или захвачен врагом.

Данные на действующих, а так же на наиболее ценных агентов направлялись сюда в Варшаву, а затем в Берлин. Поэтому я считаю, что русские нанесли нам существенный удар, но было бы хуже, если бы они смогли перехватить варшавские картотеки.

- Я уже дал команду перевести их в хранилище. Плохо то, что мы лишились в Беловеже большого числа наших кадровых сотрудников.

- Война.

- Да война и на ней не избежать потерь. Что по Бресту?

- Здесь в рапорте все, что нам удалось накопать. Осенью прошлого года гестапо удалось завербовать одного из бывших сотрудников русской администрации, оставшегося с началом войны в городе. Гестапо не хотело его расшифровывать, но им пришлось поделиться с нами сведениями о нем. Агент сейчас занимает довольно большой пост у партизан. Он включен в руководящий состав Брестского партизанского соединения. Через него мы вышли на русское подполье в городе, а так же партизан действующих в Беловежской пуще. Нужно выждать еще некоторое время, чтобы раскрыть всю подпольную сеть и подготовить удар.

- Хорошо. Оставь свой рапорт, я потом прочту. У меня для тебя есть работа. Я хотел бы, чтобы ты проследил, как проходит ее переезд в Нойгоф (район станции Гроос-Раум, 12 км от Кенигсберга).

- Вас что-то беспокоит? Насколько я знаю, Моос справляется со своей задачей.

- Поляки помогли советской разведке выявить часть обучавшихся в школе агентов. Кроме того боюсь что русские тут повторят свой трюк с Беловежем. Для нас это было бы более чем чувствительно.

- Есть данные, что русские готовят сюда удар?

- Пока нет. Но здесь неподалеку отмечается действия польских партизанских отрядов. Поэтому я не хочу рисковать. Когда ты был здесь в последний раз?

- В прошлом году. Забирал агентов для заброски к русским.

- С того времени тут многое изменилось. Тебе будет интересно. Тем более что тут реализованы многие твои предложения по отбору и обучению курсантов. Например, по отбору агентов из числа военнопленных Красной армии. Сюда в основном отбирают агентов из числа среднего командного состава, а так же лиц с высшим и средним образованием.