До личной встречи и взаимодействия с инопланетянами лингвист Луиза Бэнкс получает от полковника Вебера секретное поручение расшифровать некую звукозапись. Прослушав ее, лингвист удивленно говорит: «По-моему, ясно, что их речевой аппарат отличен от нашего. Полагаю, они не похожи на людей?» Этот ответ, являющийся, в сущности, вопросом, представляет интерес, так как свидетельствует, что, еще даже не взглянув на инопланетян, Луиза Бэнкс силится установить их морфологию по производимым ими звукам. В этом смысле она действует подобно палеонтологам, пытающимся реконструировать исчезнувший вид — стегоцефала или, скажем, динозавра — на основании окаменелостей, часто очень фрагментарных. Поэтому метод палеонтологов помогает нам понять рассуждения лингвиста: для восстановления целого животного из горстки останков они прибегают к принципу сравнительной анатомии. Этот принцип, названный Жоржем Кювье (1769–1832) «законом корреляции форм», гласит, что части скелета и органы находятся в неразрывной связи и что открытие одного, отдельного элемента может позволить логическим путем определить все очертания животного. Поэтому большой ископаемый зуб, плоский и щербатый, вполне может оказаться резцом крупного травоядного — четвероногого (мамонта или какого-то другого) или двуногого (игуанодона или какого-то другого) — в зависимости от формы зазубрин на его поверхности. Точно выяснить, что это за зверь, можно путем сравнения зуба с максимальным количеством других зубов. Если он ни на один из них — из музеев и всех прочих баз данных — не похож, то палеонтолог считает себя вправе добавить в список уже известных видов еще один.

Луиза Бэнкс, очевидно, понимает связи между языком и морфологией, так как устная речь (звуковая коммуникация) является, в конечном итоге, только модулированием дыхания. Артикулированная речь предполагает наличие аппарата, позволяющего варьировать звуки, такого как гортань, но необязательно ушей для их улавливания: как показывает пример множества животных, звуковые волны можно воспринимать другими частями тела: животом (так происходит у змей), лапами (как кузнечики). У некоторых сухопутных млекопитающих частота испускаемых звуков зависит от размера организма: слоны общаются на низких (даже инфразвуковых) частотах, а мелкие грызуны на высоких (даже ультразвуком). Однако случается и иначе, многое зависит от среды, передающей звуковые волны. Так, в водной среде киты поют на высоких частотах, хотя при общении на большом расстоянии издают инфразвуки. Поэтому возникает большой вопрос с инопланетянами, чья планета, без сомнения, отличается составом от нашей.

Сознавая ограничения своего метода, Луиза Бэнкс прикидывает, какими гептаподы не могут быть: «С ними будет трудно общаться ввиду анатомического отличия [от нас]». После установления контакта физик Гэри не забывает о связи между языком и анатомией: «Они читают слово с одинаковой легкостью, как бы оно ни вращалось. <…> Вот я и гадаю, не происходит ли это от радиальной симметрии их тела. Поскольку у их тела нет определенного направления движения, то у их письменности его, вероятно, тоже нет».

Приступим к «вскрытию»

Для изучения языка инопланетян Луиза Бэнкс требует у полковника Вебера встречи с ними. Их сложную письменность она открывает для себя одновременно с их сложной анатомией, которую Тед Чан описывает чрезвычайно тщательно: «Когда один из них вошел, я вздрогнула. Он смахивал на бочку, подвешенную за место пересечения семи конечностей. Его организм имел радиальную симметрию: любая из конечностей могла служить и рукой, и ногой. Существо передвигалось на четырех ногах, держа остальные три конечности согнутыми и прижатыми к бокам. <…> По мнению анатомов, в конечностях, лишенных видимых сочленений, проходил позвоночник. Как бы они ни были устроены, они обеспечивали инопланетянину гибкость и непринужденность движений. Его "торс" опирался на волнистые "ноги" <…> Вверху тела располагались по кругу семь глаз без век». Дени Вильнёв довольно тщательно переносит на экран это устройство, создавая впечатляющих существ. Попробуем разобраться с этими невиданными формами жизни в свете наших теперешних представлений об эволюции.