По большей части я провожу время вдвоем с мамой, мы с ней как сиамские близнецы, — да с тетушкой из Вены, которая нас приютила, сейчас она впервые за те недели, что мы тут живем, приехала нас навестить; она прямо-таки влюблена в маленького Анатоля: вот погоди, мол, когда твой папа дождется возвращения того человека, которого он временно замещает в Циппе, и увезет вас в Вену; чтобы приступить к работе в новой должности управляющего Хозяйством, тогда у тебя будет много-много всяческих развлечений; но в настоящий момент она довольна, ей страшно нравится в этом дачном местечке, да и никому из нас тут не скучно, и оно вовсе не глухое и не сонное царство. Вот как-то мы все трое — тетушка, мама и я оказываемся лежащими на траве возле лесной опушки, лес так овевает нас прохладой и осеняет тенями, что кажется, это даже чересчур, а лужайка возле опушки тянется совсем узенькой полоской, я, почти догола раздетый, изгибаюсь, чтобы дотянуться до остатков солнечных лучей, чтобы как следует загореть, в то время как тетушка намазывает меня жирным ландышево-белым кремом, но тут перед глазами далекая незнакомая горка, одетая цветущими и нецветущими травами и кустами, и высокими дикими цветами ростом с Анатоля, наполненными нестрашными толстыми насекомыми, жужжащими и купающимися в общем благоухании. Букет мой на бегу, на бегу без остановок, все больше полнеет, но где же теперь мама и тетушка, они уже ни за что никогда не найдутся, и я бегу, пока каким-то образом не оказываюсь на дальней знакомой улице, полной недавно отстроенных вилл, некоторые еще стоят в красном кирпиче, красном, как Марс, и он уже почти зримо проступает на вечереющем небе в папином бинокле, пахнущем кожей, в который мне дали посмотреть — уже не точечкой, а как настоящий красный диск, маленькая луна, ну уж нынче он обязательно упадет, раз так сильно приблизился к Земле, даже папа не исключает такой возможности, и это единственное, что меня сейчас пугает и по крайней мере один раз в день портит удовольствие от чудного Циппа и болтливых, многоцветных каникул. «Господи-Боже-мой-где-же-ты-пропадал! Господи-какого-же-страха-мы-за-тебя-натерпелись! Смотри-никогда-больше-не-смей-так-убегать!» А на столе уже дымится жареная курица с румяной корочкой, весь стол занят жареной курицей, и весь воздух, пронизанный лучами закатного солнца, наполнен жареной курицей от инженера — хозяина самого лучшего на свете курятника, где мы с Ингрид, совсем еще маленькой, а инженер показал мне карманную буссоль и обещал, что научит меня читать карту, и вот уже Ципп с необозримо обширными окрестностями вокруг, на пространстве которых можно в два счета заблудиться, с холмами, лугами и зарослями кустов собран в одно простенькое светло-зеленое пятнышко, а в его толстом, белом журнале для изобретателей, который он дает мне почитать, я вычитываю зудящую и подзуживающую новость, что когда-нибудь каждый сам сможет записывать человеческий голос и музыку на движущейся пленке, установленной возле магнита, мне хочется, чтобы это время настало уже сейчас, бегите, дурацкие годы, убегайте, вот и папа вернулся с работы к сказочному столу: «Не бойся Марса! Уж если он упадет, значит, таков закон природы, и мы все так быстро умрем, что даже ничего не почувствуем. А ты знаешь, что у древних римлян Марс означал войну?»

Эпизод 60. Май 39-го

Пратер. Впереди всех остальных аттракционов стоит агитпалатка гражданской обороны. Анатоль уставился как зачарованный, отец тихонько дает сдержанные пояснения, мама и тетушка громко вздыхают. Сначала, когда усадили очередную группу зрителей, в зале было темно. Потом откуда-то вдруг как завоет на разные голоса: то тише, то громче — воздушная тревога. Пауза. Потом загудели самолеты, в картонных домиках у кого-то загорелся свет. Тут модель четырехмоторного бомбардировщика одновременно с Витровым заметила картонный городок и давай бомбить, в городе вспыхнули языки пламени и все превратилось в развалины. Маленькие кукольные человечки все, как положено, укрылись в бомбоубежище. А один выскочил на улицу поглазеть. Конечно же, в него попал осколок, и он упал убитый. Теперь уже стало достаточно светло, и все кукольные гномики повыходили из подвала, надели шлемы и принялись тушить пожар. Вот как нельзя, а вот как нужно делать. «Упаси нас, Господи, это пережить!» — говорит мама. «Ага», — говорит Анатоль…