Читаем Киндернаци полностью

Однако если смотреть на гостиничный двор с улицы и снизу, он кажется лучше, то есть просто замечательным! Весь желтый, полный ярких цветов. Во все отверстия свободно льется теплый полуденный ветерок, насквозь продувающий помещение кафе. Баладьи из четвертого класса пародирует нашего учителя музыки Рауксля, изобретая, как тот пародирует англичан: Черчилля, Идена и первого лорда адмиралтейства: «…Куда это мой флот пропал? Утри глаза и не реви, бедняжка Александер. На дне морском он весь лежит, вот там им и командуй». Еще один слоняющийся приплелся, потому что ему прислали из дома ноты «Песни фризов», теперь он поет ее и никак не напоется, а в придачу ему прислали еще и целую картонку хрустящего жареного картофеля, который и на третий день еще сохранил чудесный, такой домашний вкус, это угощение напоминает ему, как его недавно навещали родители, напоминает венский Пратер, поэтому он бережливо позволяет себе сегодня схрумкать в час по две-три штучки, так славно пахнущие подсолнечным маслом из ныне ставшей немецкой Украины.

Слоняясь, можно остановиться и около фонтана, отдохнуть перед ним на скамейке. Хочешь — ложись, хочешь — садись верхом на спинку. Со старшими уже пересмеиваются девушки, гуляющие по цветнику. Весна в самом пышном разгаре. Внутри фонтана, конечно же, зеленая слизь. Интересно, когда вылезет на свет первая жаба? Один из без дела болтающихся, приставив к глазу монокль из указательного и большого пальца, пытается поймать в него весь залитый солнцем гостиничный портал с надписью «Хратценхоф» вместе со скамейками и цветочными клумбами. Сенсация: латинист, великий путешественник, сегодня фотографировал! Для желудка время ожидания тянулось очень медленно, но вот наконец настал-таки обеденный час и на сладкое нам дают желе — такое холодненькое и разноцветное — желтое, красное и синее, на выбор. Тот, что с моноклем, хотел бы все замерить и старается мысленно представить себе конструкцию верньера, ее только что проходили в школе.

Слоняясь без дела, все поневоле притихли. Куда подевалась наша ушераздирающая крикливость? Умяв свою порцию желе и прихватив вторую, снова можно слоняться. Два цвета — разумеется, выбраны были разные — плохо уживаются друг с другом, в животе урчит, и мир сразу постарел, подустал, погрустнел. Что еще происходило до ужина, когда дали кислого солдатского хлеба? Ведь вот опять мы видим сидящих в том же зале мальчишек, и на столе перед ними кусок холодной колбасы да треугольничек сыра.

Ах, да! Проведал Кальтенбауэра в больничном изоляторе. Этот тиран недоволен, что его так редко хотят видеть. Все четверть часа он только и делает, что тебя подкусывает. Ты терпишь, набычив от злости лоб, но в разговоре притворно изображаешь подавленность, высиживаешь двадцать минут, чтобы не показалось, что ты зашел ровно на четверть часа. Освежающий ветерок у фонтана быстро выдувает остатки унижения, уносит тяжелые лазаретные запахи, овевает цветочными: среди них есть навязчивые и есть нежные.

Дальше болтаешься у себя в палате, перебираешь письма.

Дорогой Тильки!

Что же ты так ленишься писать? Или у тебя так много домашних заданий, что некогда заняться письмом? Ну, здравствуй, мой дорогой! Привет тебе также от тетушки. Не забудь, пожалуйста, поздравить ее с благополучным выздоровлением после операции. Бабушка тоже на тебя очень обижается за то, что ты забыл поздравить ее с именинами. Так жаль, что на Троицу ты даже не успел с нами попрощаться, потому что ваши вожатые забрали вас в кино, нам с отцом это было очень больно. А мы в тот раз потеряли обратные билеты на поезд, так что десять марок выброшены зря, но это уж, видно, судьба. Надеюсь, что на днях придет от тебя письмецо.

Погода очень хорошая. Балконная дверь стоит у нас все время открытая, даже ночью.

Воздушной тревоги ни разу не было. Недавно возле парка устраивали показательное тушение зажигательной бомбы. Жаль, что ты не видел, было на что посмотреть.

Следишь ли ты за порядком? Вчера я разбирала «твой» комод, и навидалась при этом таких чудес, словно побывала на столетнем мышином юбилее, — это было такое чудное зрелище, пахнуло таким застарелым дегтярным духом, там тебе и воск, и засушенные листики в баночках. Чего ты только не собираешь! Я повозилась основательно, полтора часа сидела на корточках перед ящиками. Я все опустошила и навела полную чистоту.

Как тебе живется, как твое здоровье? Загорел? Худенький ты или полненький? Не нужно ли тебе чего-нибудь такого, что мы могли бы прислать? Может быть, тебе нужны туристские ботинки для лесных прогулок? С едой у нас плоховато: нигде ничего не купишь. Ни фруктов, ни конфет, ничего нельзя достать, такие постные времена, каких я и не упомню. Ну ничего, когда-нибудь все переменится к лучшему. Только в саду сплошное изобилие. Уже скоро созреют ананасы.