Читаем Киморди полностью

Елов остановился, обернулся и увидел своего приятеля, высокого, крепкого Пипо. Рядом с ним стояла Майтиния, нежная, красивая и румяная, как налившееся яблочко. Они были парой, и родственники еловов со дня на день ожидали, когда молодые решат стать одной семьёй. Пипо тоже желал этого всем сердцем, но Майтиния была капризна: ей требовались от возлюбленного постоянные доказательства того, что он её достоин. Она любила его гораздо больше, чем могло казаться остальным, однако часто заставляла Пипо ревновать: ей нравилось чувствовать, что она важна и любима.

– Давайте наперегонки!.. – заверещал Кифик, маленький брат Пипо, вынырнув из кустов за спиной Майтинии, – Я всё слышал, я тоже иду с вами!

Майтиние неожиданно пришла в голову какая-то мысль.

– У красавчика Киморди самые быстрые нифтиные во всём лесу! – улыбнулась она, глядя на Пипо, – Если ты его сегодня обгонишь, я соглашусь стать твоей невестой.

У влюблённого елова загорелись глаза.

– Мне нравится идея Кифика, – воскликнул он, – Так что, Киморди, ты с нами?.. Докажи, что ты родился не из жёлтого яйца! Обгонишь меня – и я тебе поверю. Если же нет – весь лес получит подтверждение слухам, которые о тебе ходят.

Киморди задумался. Он умел бегать очень быстро, но и Пипо отличался среди еловов своим проворством и скоростью. Однако не принять вызова значило проявить нерешительность и робость, а Киморди переполняло желание раз и навсегда опровергнуть эти обидные слухи о его появлении на свет, которые хоть и были совершенной нелепицей, но активно обсуждались молодыми еловами и еловихами из их леса.

– Хорошо, – с достоинством ответил Киморди, – Моё второе имя – Ипсильпис, и получил я его не зря. Ты сам сможешь убедиться в этом, Пипо! Ты, Майтиния, Кифик и все остальные еловы из нашего леса!

Друзья досчитали до трёх, и когда Кифик бросил камушек, они побежали. Киморди сразу вырвался вперёд. Быстро набрав свою предельную скорость, он мчался, как ветер. Ветки и листья хлестали его по лицу, но елов этого даже не замечал. Его охватило ликование: сначала Пипо удавалось бежать с ним наравне, но очень скоро он отстал. Кифик, с обезьяньей ловкостью цепляясь за лианы и прыгая, пытался обогнать Пипо, а за ними, едва спеша и срывая по дороге цветы, легким бегом следовала прелестная Майтиния, будущая, как считали в племени, невеста Пипо.

Впереди показались заросли коалфы, и Киморди, прибавив скорости, подбежал к деревьям и первый сорвал сочный плод.

– Я выиграл! – закричал елов, ликуя. Друзья стали собирать сочные плоды и складывать их в плетёные корзины.

– Киморди младше тебя, а ты от него отстал, – укоризненно сказала Майтиния Пипо, – Глядишь, ты и меня на Фафсафе не догонишь. Не хочу быть твоей невестой!

Смеясь, она покинула возлюбленного и перешла к другому дереву, где собирали Киморди и Кифик. Раздосадованный Пипо остался один. Фасфаф – это придуманная племенем брачная игра, в которой жених должен догнать невесту и сорвать с её головы плетённый из растений бант, что символизировало её расставание с детством и переход в новую жизнь. Бывало, что некоторых особо шустрых невест женихи так и не догоняли, но это не имело особого значения: если любовь была настоящей, невеста всё равно выходила замуж.

Коалфа, большие, синие плоды, уже поспела. Её было так много, что разбегались глаза! Увлечённые разговорами и пополнением корзин, еловы даже не подозревали, что совсем недалеко от них, скрытая в деревьях и кустах, стояла машина людей… Двое мужчин, поочерёдно передавая друг другу бинокль, сосредоточено следили за безмятежными дикарями. Третий, полный господин средних лет, важного вида и с поблёскивающей на солнце лысиной, не сидел в кустах, высматривая еловов, а стоял на дороге. Он облокотился о машину, курил дорогие сигары и о чём-то думал. Кое-где в его волосах показалась седина, пышные усы были ухоженными и лоснились, а костюм выглядел свежим даже в этот жаркий день! Это был Влад Петрович, директор фирмы по отлову и транспортировке заморских еловов в Хонсву.

В распоряжении Влада имелось двадцать пять грузовых машин-клеток, и за каждую партию еловов, доставленных на мясокомбинат в городе Хонсве, он получал приличную сумму… Как бы ни гнусно это звучало, но законом такой отлов диких еловов допускался. Хонсва был чёрным городом на карте, и население других городов, тех, где еловы были такими же полноправными жителями, как люди, осуждали хонсвичей, считая их равными каннибалам.

Но, увы, не все… Бизнес! Деньги, как говорят, не пахнут, и они решали многое… Влад Петрович был недалёким человеком, и, по его мнению, елов, родившийся, выросший и живущий в лесу, как дикарь, являлся уже не разумным существом, а животным, чьё мясо вполне нормально

употреблять в пищу. Тем более, что хонсвичи были благодарны ему за его труд, и на эту «благодарность» Влад построил себе роскошный дом, обеспечил жену и дочь всем необходимым для комфортной, безбедной жизни. «Доброта» хонсовских каннибалов приятно оттягивала кошелёк, а самое главное – её было МНОГО…