Мы быстро спустились и закрыли дверь как раз в тот момент, когда грузовики зашуршали по гравию дорожки, ведущей к дому. Я сел на лестнице и попытался разглядеть сквозь щелку, что происходит снаружи.

– Два грузовика, – шепнул я.

Стало слышно, как люди спрыгивают на гравий и хлопают дверцами.

Мне удалось наконец выбрать угол для обзора: незнакомцы были одеты в хаки, но это ничего не значило. А затем я увидел лицо одного из них – лицо азиата, и он смотрел в мою сторону. Я пригнулся.

– Китайцы, – прошипел я, отступая вниз по лестнице.

Я взял винтовку и встал на колени на твердом земляном полу. Сверху доносились приглушенные голоса и стук сапог.

Чак прищурился и стал вслушиваться.

– Это китайский?

Похоже на китайский.

Звук шагов умолк, затем мы услышали, как кто-то поднялся по лестнице, вернулся и вышел на крыльцо.

– Может, они просто осматриваются? – с надеждой спросила Лорен.

А затем…

– Майк! – крикнул кто-то снаружи.

Они зовут меня?

Я посмотрел на Чака и нахмурился. Голос показался очень знакомым.

– Майк, Чак! Вы здесь? – снова крикнул тот же голос.

Это голос Винса?

– Мы здесь! – позвала Сьюзи.

– Тс-с, – сердито зашипел я, но было поздно.

Дверь подвала распахнулась. Я отклонился назад, щурясь на свету, и навел винтовку на выход в тот момент, когда там появилась голова Винса.

29 июня

Младенец вопил и вопил у меня на руках – скользкий, все еще мокрый, но я крепко держал его – и улыбался.

– Это девочка, – сказал я. По моему лицу текли слезы. – Девочка.

Лорен посмотрела на меня. Она вся вспотела. Я подошел к ней и передал ей нашу малышку.

– Она такая красивая, – шепнул я. В комнате было очень тепло, даже жарко, и я тоже сильно вспотел. – Как ты хочешь ее назвать?

Лорен, смеясь, посмотрела на малышку, затем мне в глаза.

– Антония.

Я со смехом кивнул.

– Тони – хорошее имя.

– Можно ее забрать? – спросила медсестра.

Лорен кивнула, и медсестра наклонилась к ней, чтобы взять Антонию.

– Она выглядит абсолютно здоровой, – сказал врач, вытирая руки и подходя к окну. – Можно?

Я посмотрел на Лорен. Она кивнула, поэтому я тоже кивнул.

Доктор улыбнулся и отдернул занавески. В коридоре стояла целая толпа – Винс, Чак, сержант Уильямс, родители Лорен и многие другие. Мы снова были в Пресвитерианской больнице Нью-Йорка, которую эвакуировали всего несколько месяцев назад – в другой жизни. Сьюзи держала Люка на руках, чтобы ему было лучше видно. Я поднял большие пальцы, и все радостно завопили.

– У тебя все хорошо? – спросил я Лорен.

Медсестра и врач вытерли Антонию и быстро осмотрели ее. Врач подошел к Лорен и отдал малышку ей. После всех событий мы решили не узнавать пол ребенка заранее – она была даром, с которым мы хотели знакомиться постепенно.

– Можете звать друзей, – сказал врач. – Все отлично.

Я улыбнулся ему, затем Антонии и помахал тем, кто стоял в коридоре, приглашая их зайти.

Чак ворвался в палату первым; в искусственной руке он держал бутылку шампанского, а во второй – четыре бокала. В конце концов врачам пришлось отрезать руку, но у него были деньги и хорошая страховка, так что ему сделали удивительный роботизированный протез. Даже лучше, чем настоящая рука, шутил Чак.

Сжав в руке бутылку, он вытащил пробку. Я подошел к нему. Чак наполнил два бокала; шампанское пенилось и лилось на пол.

– Выпьем за то, чтобы никогда не сдаваться! – рассмеялся он, передавая мне бокал. – И, конечно, за Антонию!

Винс присоединился к нам и взял бокал у Чака.

– И за то, что мы ошиблись.

Я рассмеялся и покачал головой.

– За то, что ошиблись.

Мы пили шампанское и смотрели на тех, кто окружил Лорен и Антонию.

Я точно ошибся – но, с другой стороны, ошибся весь мир.

В Вашингтоне была армейская база китайцев – и при этом ее там не было.

Китайцев попросили построить временный лагерь в центре Вашингтона. Он простоял там всего несколько недель – это была часть международного проекта по спасению Восточного побережья от «Кибершторма», как его называли в прессе.

В течение первых двух недель масштаб бедствия был неясен – по крайней мере, со стороны. Связь была полностью нарушена, и отрывочные сообщения, которые получали власти, указывали на то, что водоснабжение, подача электроэнергии и работа служб спасения будут быстро восстановлены. На большей части страны так и произошло – за исключением Манхэттена.

Кибератаки сами по себе могли нанести лишь временный ущерб, однако они, а также старые, проржавевшие от морской воды трубы нью-йоркского водопровода, лопнувшие от морозов, и сильный снегопад, обрушивший линии электропередачи и телефонной связи и заваливший дороги, – все это создало жуткую ловушку, в которой погибли десятки тысяч людей.

– Ты в порядке, Майк? – спросил Чак.

Я улыбнулся.

– Больше не злишься на меня?

– Я никогда не злился на тебя; я злился скорее на ситуацию. Мне просто нужно было время. Да и нам всем.

Прошло почти четыре месяца с тех пор, как нас спасли. Пришлось нелегко. Элларозу положили в больницу с истощением – она потеряла почти половину массы тела. Чак тоже почти месяц провел на больничной койке. Все мы чем-то болели.