Читаем Хвост Скорпиона полностью

И снова Кори прокрутила в голове их вчерашний разговор. Джесси практически умолял ее приехать на ранчо и в качестве приманки использовал вторую таинственную ценную вещь своего прадеда, которую сначала пренебрежительно назвал «старым рисунком». По словам Джесси, прадед относился к этой вещи как к священной реликвии.

Может, это просто глупая шутка? Кори потащилась бы в такую даль, а хозяин встретил бы ее оскорблениями? Нет, вряд ли. Джесси не был похож на любителя розыгрышей, к тому же он понимал, что в таком случае Кори к нему больше не приедет. Разве что с наручниками и ордером на арест.

Что, если кто-то снаружи дома услышал, о чем Джесси разговаривает с Кори по телефону? Нет, слишком невероятное совпадение. Кроме того, Джесси подчеркивал, что особой ценности эта вещь не имеет, хоть его прадед и дорожил ею. Что, если телефон Кори прослушивали? Или того хуже – взломали? Это возможно, но маловероятно.

Гоуэр высоко ценил то, что не представляло ценности. Что же это за предмет такой?

Кори лежала в темноте, силясь вспомнить, что еще сказал Джесси об этой загадочной семейной реликвии. «Во времена моего прадеда его „ценная вещь“ годилась лишь для того, чтобы выстлать ею птичью клетку. Но за годы она приобрела ценность, и, возможно, немалую. Пусть даже пока ею наслаждается одна Пертелота».

Что-то вроде этого. У Джесси – все еще невозможно поверить в то, что он мертв! – была раздражающая манера говорить загадками. Сплошные иронические отступления или невнятные речи с аллюзиями, намекавшими на незаконченное образование, которым он так гордился.

Теперь Кори жалела, что отнеслась к этим отступлениям без должного внимания. Выстлать птичью клетку?.. И кто такая Пертелота?

Пертелота. Знакомое имя. Кори уже слышала его, когда в предпоследний раз ездила на ранчо Гоуэра. Она вспомнила тот внезапно оборвавшийся разговор, когда Джесси велел ей убираться. Перед этим он рассуждал о дорогих швейцарских часах и о многом другом. Надо будет перечитать записи. Но Кори не давало покоя что-то конкретное. В начале разговора, когда Джесси в первый раз перед ней открылся, он что-то сказал…

«Остаточный эффект от образования. Я частенько сидел на этой террасе и давал всему вокруг названия из английской литературы».

Но кто такая эта Пертелота?

И тут Кори вспомнила. Когда она сидела на крыльце, закудахтала курица. Гоуэр сразу просиял и заулыбался.

«Снесла мне ужин».

«Я их всех по голосу узнаю».

«Давал всему вокруг названия из английской литературы».

Кори порывисто вскочила с кровати.

Через десять минут она уже оделась и села в машину.

А в два часа ночи подъехала к ранчо Гоуэра.

Выключив фары и заглушив двигатель, Кори сидела в машине и ждала, когда уляжется пыль и ее глаза привыкнут к темноте. Если не считать ленты, которой было огорожено место преступления, и отсутствующей двери ветхого сарая для инструментов – проем зиял, будто пустота на месте вырванного зуба, – ранчо выглядело примерно так же, как и вчера, когда все вокруг было погружено во тьму.

Убедившись, что поблизости никого нет, Кори взяла фонарь, проверила, заряжен ли пистолет, и вышла из машины.

Сразу включать фонарь она не стала, решив, что ей хватит лунного света. Поднырнув под ленту, Кори прошла мимо дома, мимо огороженного сарая с инструментами и наконец подошла к курятнику. Вокруг царила тишина, все погрузилось в сон. Кори подошла чуть поближе и снова застыла.

Раньше она в курятники не заходила и о том, как там все устроено, имела весьма смутные представления, в основном почерпнутые из мультсериала «Фогхорн-Легхорн». Маленькое строение смахивало на сарай: обшитое гонтом, с остроконечной крышей, единственным крошечным оконцем и входом с пандусом. Кори включила фонарь и осветила лучом сам курятник, загон для кур и закрытую на щеколду дверь. Но особенно сильное впечатление на Кори произвел запах. В первый раз она поняла, почему «куриное дерьмо» – это оскорбление.

«…Пусть даже пока ею наслаждается одна Пертелота…»

Выходит, эта вещь спрятана в курятнике. Это единственное объяснение. Непохоже, чтобы полиция или кто-то еще сюда заглядывал. Других версий у Кори не было, а значит, она должна проверить этот вариант. В этом ее долг перед Джесси.

Сделав глубокий вдох, Кори подняла деревянную щеколду и заглянула в курятник, посветив внутрь фонарем. Вдоль стен выстроились ящики, в которых куры высиживали яйца. Занята была почти половина. Остальные куры спали на насестах. Шесть или семь пар маленьких глазок укоризненно уставились на Кори. Раздалось недовольное, нервное кудахтанье.

– Я здесь не по своей воле, дамы, – произнесла Кори, озираясь по сторонам.

Ну и которая из них Пертелота?

Курица справа, сидевшая ближе всех, была крупнее остальных, да и глядела смело. Похоже, своим ящиком для высиживания яиц она пользовалась активнее всех. Кори предположила, что характер у этой особы под стать размеру. Должно быть, именно она стала любимицей Джесси. Кори сунула руку в солому, на которой сидела курица. Наседка отреагировала сердитым кудахтаньем и в награду за труды клюнула Кори в запястье.

– Эй!