– Оказалось, что перевести текст нетрудно. Главная проблема в том, чтобы разобрать слова. Однако Гоуэр, похоже, знал, как читать этот вид письменности, и к тому же свободно владел испанским. Образования этот человек не получил, однако отличался острым умом.

– Продолжай.

– Тогда Гоуэр и Таза решили объединиться и вместе отыскать сокровища, о которых написано в послании. Чтобы скрепить союз, они отдали друг другу свои самые ценные вещи. Для Тазы это была магическая связка, для Гоуэра – золотые часы. Пергамент они тоже поделили между собой, в знак дружбы разрезав его пополам. Одну часть хранил Гоуэр, вторую Таза. В глубине души Нантан отдавал себе отчет, что поиск сокровищ – занятие нечестивое. Земли, на которых они вели поиски, священны, к тому же испанские богатства несут в себе зло. Однако жажда заполучить золото оказалась слишком сильна. Гоуэр и Таза разбили лагерь в Хай-Лонсаме, раздобыли мула и стали обходить горы Сьерра-Оскура в поисках горы, упомянутой в письме. Так продолжалось больше месяца, а потом случилось немыслимое. Напарники решили временно разделиться, чтобы охватить бóльшую территорию. В тот вечер Таза вернулся в лагерь, а Гоуэр, уехавший верхом на муле, еще не возвращался: он обследовал предгорья на юге. И вдруг перед самым рассветом Таза увидел внезапную вспышку, яркостью превосходящую свет солнца. Поначалу царила тишина, рассказывал он. Пятно света росло с невероятной скоростью и стало похоже на гигантский глаз. Нантан описывал, как оно поднялось в темное небо, переливаясь всеми цветами радуги. И только тогда появились звуки. Таза назвал их дьявольским ревом, так мощны и ужасны они были. А через несколько секунд Нантана повалил на землю ветер ураганной силы. Когда он наконец сумел встать, то увидел колонну пыли, поднимавшуюся к небесам и расходившуюся во все стороны. Падал дождь, вспыхивали молнии, а по горам и пустыне снова и снова разносилось громовое эхо.

– Ужас, – прошептала Кори.

– Нантан перепугался до полусмерти, но он не хотел бросать друга и остался в лагере, дожидаясь возвращения Гоуэра. На закате тот наконец добрался до Хай-Лонсама. Кожа свисала с него клочьями, он был покрыт кровоточащими ранами и ожогами, глаза покраснели, как кровь. А еще Гоуэр бредил. Его мул тоже вел себя как безумный. Гоуэр лепетал что-то про дьявола, золото и Армагеддон. Через полчаса он умер. Таза похоронил его и застрелил мула. Затем он покинул это нечестивое место, чтобы никогда туда не возвращаться. Но к сожалению, охваченный паникой Нантан так спешил убраться оттуда поскорее, что совсем забыл про магическую связку. С тех пор он больше в Хай-Лонсам не ходил и про случившееся никому не рассказывал – до того, как пришла я.

Нора замолчала. Изложение этой истории потребовало от нее стольких душевных сил, что всю оставшуюся злость как рукой сняло. Кори тоже сидела притихшая, явно под сильным впечатлением от услышанного. После паузы она попросила:

– Покажи мне пергамент.

Нора достала из кожаного портфеля прозрачную папку с письмом и выложила ее на стол.

Какое-то время Кори молча смотрела на половину послания. Потом вынула из своего портфеля пакет для улик, в котором лежал ее кусок пергамента. Она положила его на стол рядом с пергаментом Норы. Два обрезанных края идеально совпали.

Нора потрясенно уставилась на воссоединенные половины:

– Ну и дела! Откуда у тебя вторая часть?

– Нашла на ранчо Гоуэра-младшего. Он ее прятал в курятнике.

– Ты хоть знаешь, что это за письмо?

– Нет. Надеялась, ты мне объяснишь.

– Здесь рассказывается, где спрятаны сокровища пика Викторио.

51

Нора не отрывала глаз от двух половин пергамента, лежащих рядом на столе.

– Мою половину перевел Орландо Чавес, – сказала она. – Осталось перевести твою.

– Думаешь, нам это по силам? – спросила Кори, вглядываясь в текст. – Тут одни сплошные завитушки, вдобавок некоторые буквы так выцвели, что их не прочитать.

– В институте Орландо сфотографировал мою половину под ультрафиолетовым излучением, а потом он поработал с цифровым снимком, чтобы усилить контраст. Давай сделаем то же самое. У тебя есть что-нибудь синее и прозрачное?

– Бери выше: у меня есть ультрафиолетовый фонарь. Он входит в стандартное снаряжение любого сотрудника ФБР.

Порывшись среди канцтоваров на столе, Кори нашла миниатюрный черный фонарик, напоминающий авторучку.

– Ты свети на пергамент, а я сфотографирую его на телефон, – предложила Нора.

Нацелив фонарь на письмо, Кори включила его, подсвечивая документ. Нора сразу заметила, что в неестественном фиолетовом сиянии буквы и впрямь проступают четче. Несколько раз сфотографировав пергамент на мобильный телефон, она переслала снимки на компьютер.

Кори загрузила их в фоторедактор, отрегулировала экспозицию и принялась за работу. Она увеличила контрастность и настроила яркость, и текст на экране стал четким и хорошо различимым.

Кори вгляделась в строчки:

– Эти загогулины даже на буквы не похожи.

– Смотри и учись, – ответила Нора.