Читаем Хворый пес полностью

– ТЫ СЛЫШИШЬ? ТУТ ЭТИ ЧЕРТОВЫ КРОКОДИЛЫ! ПО-ТВОЕМУ, ЭТО ЗАБАВНО? А У МЕНЯ ЖЕНА, ГУБЕРНАТОР! Я НЕСУ ЗА НЕЕ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ!

Полицейский почти сорвал голос.

– НУ ВЫХОДИ ЖЕ! Я НЕ ШУЧУ! Я СЕРЬЕЗЕН, КАК МАТЬ ТВОЮ ЗА НОГУ ИНСУЛЬТОМ ХВАТЬ! ВЫХОДИ!

Джим Тайл задохнулся и сел на землю. Обхватил руками колени, опустил голову. Сейчас за глоток теплого имбирного лимонада он бы придушил и монашку.

Послышался ружейный выстрел, потом второй, третий, четвертый. Полицейский с улыбкой поднялся.

– Фиглярничает, сукин сын, – пробормотал он.

Человеку, на поиски которого послали Джима Тайла, почти сравнялось шестьдесят, но он совсем не сутулился и был широк в плечах. Под прозрачной купальной шапочкой розово посверкивала коротко стриженная голова. Из одежды на нем был лишь килт, скроенный из клетчатого флага, каким дают финальную отмашку в автогонках. Человек утверждал, что там его и спер. Происхождение автомата «АК-47» он никак не объяснял.

Обрамлявшая щеки пышная седая борода экстравагантно разделялась надвое. Каждая прядь ниспадала, подобно виноградной лозе, на жесткокожую грудь и была так замысловато заплетена, что Джим Тайл заподозрил: это женских рук дело. Внизу к косам были привязаны ленточками изогнутые клювы крупных птиц. Да, клювы стервятников, признал человек. Кстати, твари они порядочные. Косматые брови человека были знакомо насуплены, а еще он неведомо где раздобыл себе новый искусственный глаз, ошеломляюще походивший на распустившийся малиновый цветок гибискуса. Глаз просто обезоруживал, и по коже ползли мурашки.

Одноглазый в килте некогда был популярной, на всю страну известной фигурой – герой войны, превратившийся в политического деятеля, неподкупный, дерзкий и, естественно, обреченный на провал. Джим Тайл управлял лимузином, который в результате увез этого человека из Таллахасси, прямо из губернаторского особняка, от подступавшего вулканического безумия. Полицейский доставил своего извергавшего тирады друга в уединенную глухомань, и потом более двух десятилетий не терял его следа, присматривал за ним и останавливал, когда это требовалось.

Джим Тайл делал, что было в его силах, но временами случались неконтролируемые извержения. Стрельба, поджоги, беспричинное уничтожение чужой собственности. Даже убийства. Да, его друг убил нескольких человек, после того как покинул Таллахасси. Джим Тайл в этом был уверен, как и в том, что те люди вели себя очень плохо, но в любом случае судить Клинтона Тайри мог лишь Господь Бог. И судный день скоро наступит. А пока Джим Тайл оставался безоглядно верен человеку, известному под именем «Сцинк».

– Как поживает твоя милая женушка?

– Прекрасно, – ответил полицейский.

– Тебе по-прежнему нравятся ее подгоревшие бифштексы? – Экс-губернатор склонился над жарким костром, языки огня опасно плясали у завитков бороды.

– Что у нас сегодня в меню? – Джим Тайл задал совершенно необходимый вопрос, поскольку гастрономические пристрастия Клинтона были крайне разнородны.

– Превосходное филе ламы!

– Ну да, ламы, – задумчиво произнес полицейский. – Стоило ли спрашивать?

– В город приехал цирк. Ей-богу, в Наранжу, там настоящий карнавал.

– Так-так.

– Не то, что ты думаешь. Бедняга свалилась с пандуса грузовика и сломала передние ноги. У девчушки-хозяйки не хватило духу самой прикончить животное.

– Представляю.

– Ну, я оказал услугу. К тому же, ты знаешь, я терпеть не могу, когда пропадает мясо.

– Да как ты в цирке-то оказался? – спросил Джим Тайл.

Сцинк заулыбался – та самая обаятельная улыбка любимца публики, что помогла ему выиграть выборы.

– Любовь, лейтенант. Недолгая, но, тем не менее, весьма приятная.

– Это она тебе бороду обработала?

– Так точно, сэр. Нравится? – Сцинк погладил пышные седые косы. – Клювы предложил я. Недавно добыл.

– Я заметил.

– С птицами была небольшая стычка. Проявили нездоровый интерес к моей ламе.

– Ты ведь знаешь, что канюки под охраной закона, – покачал головой Тайл.

– Не очень-то он их охраняет, как я погляжу. – Сцинк бросил куски мяса на сковородку и отпрянул от жирных брызг. Краем килта протер стеклянный глаз. – Ты здесь из-за японцев, да?

– Нет, – ответил полицейский. – Но интересуюсь.

– Знаешь, на кого они работают? На «МацибуКом», этих жадных недоносков, которые сводят леса и поганят реки. А япошки – крепкие засранцы, все как один, даже бабы. Стеклопластиковые байдарки не такие уж легкие, Джим. Они тащили их на плечах две мили по весьма густым зарослям.

– Что именно ты с ними сделал, губернатор?

– Ничего. Мы болтали, гуляли, катались. Побаловались котлетками из ламы. Я показал им несколько достопримечательностей: молодого лысого орла, выводок бабочек, детенышей крокодила. – Сцинк пожал плечами. – Полагаю, расширил их кругозор.

– Они были не очень-то разговорчивы, когда вернулись.

– Я так и думал, поскольку объяснил им, как сильно ценю свое уединение. Знаешь, из освежающего у нас только старая добрая аш-два-о. Сгодится?

– Превосходно, – ответил Джим Тайл. Он уже давно не видел приятеля таким разговорчивым. – Приятно видеть тебя в цивилизованном настроении.