Читаем Хворый пес полностью

– Это впечатляет. – Было понятно, что подразумевает губернатор: в дорожной полиции неохотно продвигали по службе представителей национальных меньшинств. – Как жена?

– Прекрасно, сэр.

– Она ведь тоже служила в полиции?

– Так точно, сэр.

– Но не вернулась?

– Нет, сэр.

Дик Артемус одобрительно покивал.

– Достаточно одного копа в семье. На дорогах чертовски опасно.

Будто лейтенант сам этого не знал.

– Вот зачем я попросил вас заглянуть на приватную беседу, – сказал губернатор так, словно полицейский мог и отказаться. – У меня возникла проблема, с ней нужно управиться быстро и без шума. Деликатная ситуация, где замешан весьма неуравновешенный индивид, псих, если говорить без обиняков, который где-то разгуливает на свободе. – Дик Артемус вяло махнул в окно.

Лицо полицейского нисколько не изменилось, но губернатор тотчас уловил во взгляде легкое беспокойство и напряженность. Он много раз замечал такой взгляд у клиентов «Тойота-Лэнд, США».

– Все, что я расскажу, – губернатор подался вперед, – должно остаться строго между нами.

– Разумеется, – ответил полицейский. Его звали Джим Тайл.

И Дик Артемус поведал всю историю, или почти всю, как некий молодой человек похитил собаку Палмера Стоута и прислал по почте ее отрезанное ухо, чтобы остановить строительство моста на Жабий остров.

– Или «остров Буревестника», как его называет рвач-застройщик, – добавил губернатор. – Но я пригласил вас не для того, чтобы говорить о спасении собаки придурка-лоббиста, об этом позаботятся. Речь о молодом человеке, который способен – скажу, хоть я не психиатр, – причинить вред или даже кого-нибудь убить, если мы быстро его не разыщем.

– И что потом?

– Окажем ему помощь, разумеется. Профессиональную помощь, лейтенант Тайл. Ему это нужно.

– Вам известно его имя?

– Нет.

– Как он выглядит?

– Это можно выяснить. Его видели в баре «Поклонник» в Лодердейле.

– Где он сейчас? Имеете представление?

– Ни малейшего, друг мой. – Губернатора позабавили лобовые вопросы полицейского, которому он загадал шараду.

– Тогда вряд ли я что смогу сделать, – сказал Джим Тайл.

– Не совсем так, – улыбнулся губернатор. Но не той улыбкой, что предназначалась для продажи автомобилей, и не той, что использовалась в избирательной кампании. Эта была из разряда «ладно, хорош пороть ерунду». – Послушайте, Джим, вы прекрасно понимаете, что мне от вас нужно.

Полицейский тотчас отвел взгляд. Дик Артемус заметил, как у Таила напряглись жилы на шее.

– Так расскажите, как поживает наш бывший губернатор? Только не спрашивайте – какой. Вы знаете. Тот самый, выживший из ума. Клинтон Тайри.

– Не знаю, сэр. Я с ним не общался с год, а то и больше.

– Но вы ведь знаете, где его найти?

– Нет, сэр, – ответил Джим Тайл. Это не назовешь ложью: он знал, как разыскать экс-губернатора, но не знал где.

Дик Артемус встал, потянулся и прошел к окну.

– Здешние старожилы его все еще вспоминают. Ведь он года два до исчезновения даже не появлялся в администрации. А о нем все говорят: где он? что поделывает? его еще не поймали? думаете, он жив? Черт, такие недоумки всегда интересуют публику. Как сейчас называет себя старина Клинт?

– Не знаю, – бесстрастно произнес полицейский. – Я его называю губернатором.

Реплика прозвучала так невозмутимо, что Дик Артемус резко обернулся. Во взгляде Джима Таила он прочел не просто недоверие и неприязнь, но равнодушное и оскорбительное безразличие.

– Послушайте, Джим, ведь вы были здесь, когда это произошло. Вы были его телохранителем.

– И другом.

– Ну конечно, и другом, разумеется. Когда я говорю «выживший из ума», вы понимаете, что я имею в виду. Но есть безумие и безумие. У того парня, что в политических целях кромсает собак, дурное безумие.

– Уверен, вы его найдете, сэр. – Джим Тайл поднялся со стула. Он был на несколько дюймов выше губернатора, настоящий здоровяк.

По торговой привычке Дик Артемус продолжал давить:

– Кажется, экс-губернатор сейчас называет себя Скунсом? Или Сцинком?[21] Видите, лейтенант, я тоже подсуетился. Мне, как и всем, любопытны эти разговоры и слухи. Представляете, он никогда не позировал. Во всем особняке ни фотографии, ни таблички с именем – ничего, что говорило бы о его присутствии здесь. Черт, ну еще бы меня не заело.

– Простите, сэр, мне пора. Через двадцать минуту меня занятие с водителями, задержанными в нетрезвом виде.