Не, при феодализме, торговля людями выгодна и даже обязательна и по хрену, сельскохозяйственный средневековый он, или же индустриальный, как на Земле в Российской федерации двадцать первого века. Что бы там не пели всевозможные экономисты о предпочтительности вольнонаёмного труда.

Не можешь уйти — ты раб. И не важно, в ошейнике, с кабальным контрактом в зубах или без банального бабла.

Мдя-с-с. Опять разрыв литературного шаблона. И где ж мои стенания и пламенные обличительные речи? Как-то спокойненько я принял мерзости здешней жизни. Заковыристо, однако, сказались земные игры в покорных холопок и жестоко хозяина. Не экстравагантное развлечение, а, прям таки, курс молодого бойца…

1. Алекс. Три года назад. Ретроспектива. Земля

Каникулы удались, только зловредным червяком свербело беспокойство о девчонках. Тем большую радость и облегчение испытал в последний день лета в вестибюле института, когда меня накрыл шквал приветственных криков, поцелуев и объятий. Девки, живые и здоровые скакали вокруг как оглашенные. С трудом пригасил этот тайфун и утащил их в небольшое недорогое кафе пристроившееся напротив проходной института.

И вот сидя за чашкой кофе и бокалом вина напротив довольных девчонок обстоятельно познакомился с их взглядами на жизнь, судьбу и предназначение современных Изаур.

— Алекс, ты старомоден до невозможности! все получилось так классно! Никаких любовных соплей, все просто отлично! Большое сексуальное путешествие.

— По телеку такое кажут, что волосы дыбом встают, того и гляди шапку скинут

— Да, зомбоящик это нечто, — Ольга пригубила вино и тут же сделала глоток кофе, — во-первых нам с этой баржой было совершенно по пути. Более того, позавчера, после прощального трахтибидоха в прибрежном лесочке, нас на машине забросили прямо в общагу.

— А…

— А во-вторых… трахали нас все плавание. И так и эдак и всяко разно. Так, что имеем теперь высшее сексуальное самообразование, — Лена также распробовала вино, но все же отставила бокал и принялась за мороженное.

— Но! Мы были весьма и весьма не против. Не часто удается так качественно оттопыриться.

— А меня вам значит не хватило, — я изобразил смертельную обиду.

— Не сердись, кобель ты просто неимоверный и вне всяческой конкуренции, но группенсекс даже тебе не по силам в одиночку сотворить, — Лена примирительно погладила по руке.

— Шалавы, блин… — я постарался выглядеть растерянным и смущенным.

— Фи-и, как грубо. Алекс, ну когда еще удастся попробовать, как не сейчас? Тем более, что мальчики были вполне в адеквате, да и старик-капитан железно держал их в руках. И это в-третьих!

— Вы и до старикана добрались, поганки, — я рассмеялся уже вполне доброжелательно. В конце концов, девки мне ничего не должны, да и сами, хвала богам, ни на что не претендуют…

— Естественно, хотя и строго в индивидуальном порядке, с полным уважением и политесом, — Лена довольно облизнулась, — короче, нас не заставляли, но мы были совсем не против. Хотя, конечно, тема: «Я девочка домашняя, ротиком только целоваться умею, а на попку мою и вовсе не заглядывайтесь» совсем не катила, однако за весь рейс грубого слова не слышали, разве что, в порыве страсти. Звучит конечно выспренно, но тем не менее…

Ольга прикончила кофе и перейдя к мороженному подхватила:

— Смешные ребятки, дети совсем. Шмотки наши спрятали. Так три недели голяком по барже и пропрыгали. Зато такого классного загара ни в жисть не было. Мы с утра до обеда на палубе солнечные ванны принимаем, а малолетки в шашки-шахматы очередь на нас делят. Наиграются, наорутся, потом везунчики начинают брачные игры играть. Пацаны, сплошь и рядом приходилось самим инициативу проявлять, короче, да здравствуют женские капризы.

— Алекс, — Лена ласково коснулась руки, — мы не шлюхи и не совратительницы малолеток, ну развлеклись малость. Зато все довольны и никаких демонических страстей в духе Отеллы с Гамлéтом. Капитан, когда про «выкуп» узнал, сначала за шлюх посчитал, а как разобрался, деньгами помочь предложил. Мы отказались, конечно. Смутился, покраснел аж, но отнёсся по-доброму. Когда в порт пришли, пацанам велел нас прямо в общагу отвезти и на прощание бутылку отличного старого коньяка подарил. Пьём вместе, не отвертишься.