Читаем Хрустальный грот полностью

Приятно было оказаться вновь на суше, хоть не на сухой земле, поскольку трава у подножия холма была высокой и мокрой; однако, когда лодка исчезла в тумане, я испытал немалое облегчение, которое сменилось волнением, когда мы с Кадалом стали пробираться лесом к дороге. Не знаю, что я ожидал увидеть в Маридунуме; я даже не знаю, заботило ли это меня. Не возвращение домой заставило меня тогда воспрянуть духом, а то, что наконец я смогу послужить Амброзию. Если я еще не мог прорицать для него, то по крайней мере мог выполнить работу взрослого мужа, а затем и сыновний долг. Мне кажется, что все то время я надеялся, что меня попросят отдать за него жизнь. Я был очень молод.

До моста мы добрались без приключений. Здесь тоже нам сопутствовала удача: мы повстречали барышника с парой коренастых верховых лошадок, которых он намеревался продать в городе. Я купил у него одну лошадь, поторговавшись ровно столько, сколько нужно было, чтобы отвести подозрения. Барышник остался вполне удовлетворен сделкой и потому даже подарил мне потертое седло.

К тому времени, когда сделка состоялась, уже совсем рассвело. Мимо прошли несколько человек, которые, впрочем, удостоили нас лишь беглым взглядом, за исключением одного парня, который, по-видимому, узнал каурую лошадь.

— И далеко ты собрался ехать, приятель? — с ухмылкой обратился он скорее к Кадалу.

Я сделал вид, что не услышал, но краем глаза увидел, как Кадал развел руками, пожал плечами и указал глазами на меня. Его взгляд был красноречив: «Я только следую за ним, а он повсюду безумен».

Вьючная тропа была безлюдной. Кадал шел рядом, держась рукой за постромки.

— Знаешь, а ведь он прав. Старая кляча долго не протянет. Впрочем, сколько нам еще идти?

— Возможно, не так далеко, как мне помнится. Миль шесть, не больше.

— Ты говорил, что дорога все время идет в гору?

— Я всегда смогу пойти пешком. — Я провел рукой по костлявой шее лошади. — Знаешь, не такая уж это кляча, лошадь лучше, чем кажется. Пару раз задать ей побольше корму, и вот увидишь, она выправится.

— Что ж, тогда ты по крайней мере не зря потратил свои деньги. Что там за стеной, на которую ты смотришь?

— Раньше я там жил.

Мы проезжали мимо усадьбы деда. На первый взгляд она мало изменилась. С высоты седла я без труда мог заглянуть за стену; мне видна была терраса с растущим на ней айвовым деревом, его огненно-алые цветы уже распускались навстречу утреннему солнцу. За ней открывался сад, где Камлах угостил меня отравленным абрикосом. А вот и ворота, через которые я убежал, обливаясь слезами.

Лошадь потихоньку трусила вперед. Мы миновали сад; почки на яблонях уже набухли, а свежая яркая трава окружала террасу, на которой, бывало, сиживала над прялкой Моравик, пока я играл у ее ног. А вот то место, где я перелез через стену в ночь бегства, и наклонившаяся яблоня, к которой я привязал Астера. Стена обрушилась, и сквозь пролом мне была видна заросшая густой травой лужайка, через которую я убежал в ту ночь, оставив позади тело Сердика на погребальном костре моей комнаты.

Заставив каурую остановиться, я привстал на стременах, чтобы разглядеть все получше. Должно быть, той ночью я хорошо потрудился; исчезло не только строение, в котором помещалась моя комната, но и два крыла построек, окружавших внешний двор. Конюшни были прежними, значит, огонь до них не добрался. Колоннада отчасти была разрушена, а затем, очевидно, восстановлена в новом, современном духе и потому разительно отличалась от остальных строений дворца: большие, плохо отесанные камни и грубая кладка, квадратные колонны, поддерживающие деревянную кровлю, квадратные, утопленные в стену окна. Не дом, а пристройка, которая выглядела уродливой и неуютной; единственным ее достоинством было, очевидно, то, что в ней можно было укрыться от непогоды. С тем же успехом можно жить и в пещере, подумалось мне. Я тронул коленями лошадь.

— Чему ты ухмыляешься? — спросил Кадал.

— Только тому, насколько я пропитался римским духом. Забавно, мой дом уже не здесь. А если говорить начистоту, то думаю, что он и не в Малой Британии.

— Тогда где же?

— Не знаю. Там, где обитает граф Британский, — вот где. А в ближайшее время, думаю, он будет в домах, подобных этим.

Я указал на стену старых римских казарм, видневшихся за дворцом. Казармы были полуразрушены, на всем лежала печать запустения. Тем лучше, подумал я, по крайней мере Амброзию не придется сражаться за это поместье. А дай Утеру сутки, казармы будут как новенькие. Мы подъехали к обители Святого Петра, на первый взгляд не тронутой ни огнем, ни мечом.

— Если хочешь знать, — обратился я к Кадалу, когда мы выбрались из тени монастырской стены и вышли на тропу, ведущую к мельнице, — если и есть какое-то место, какое я могу назвать своим домом, то это пещера Галапаса.

— Не очень-то подходящее жилище для римлянина, — заметил Кадал. — Оставь мне хорошую таверну, приличную постель и добрую баранину на обед и можешь забирать хоть все пещеры в округе.